Так же он провёл эти тридцать-сорок минут, болтая обо всём, что мог увидеть с высоты чуть более шестидесяти пяти тысяч футов. Но затем, наконец, он пришёл в себя.
— Так вот что Лангхорн и остальные отняли у всех нас, — тихо произнёс он, наконец снова усаживаясь на своё сиденье.
— Это лишь часть того, что они у тебя отняли, — мягко поправил Мерлин. — Поверь мне, Кайлеб. Как бы захватывающе и ново всё это ни было для тебя, это едва ли поцарапает поверхность того, что Шань-вэй хотела вернуть твоим предкам. О, Лангхорн и планировщики миссии были правы в одном — в течение примерно первых трёх столетий они должны были похоронить любую память об инфраструктуре, которая могла бы произвести что-то наподобие этого скиммера. Встроенные в него системы маскировки и тот факт, что его сигнатура будет настолько крошечной и трудно уловимой в любом случае, означали, что они могли бы управлять, по крайней мере, некоторыми подобными транспортными средствами, не рискуя ничем, что Гбаба могли бы обнаружить, не проводя детального поиска в атмосфере. А если бы они подобрались достаточно близко, чтобы проводить поиск в атмосфере, уже не имело бы значения, обладал ли Сэйфхолд передовыми технологиями или нет.
— Но вы могли бы получить это обратно — и всё остальное, что с этим связано, — четыреста или пятьсот лет назад, не беспокоясь о том, наткнутся ли на вас Гбаба. Или, во всяком случае, как минимум, не беспокоясь о том, что они заметят вас, потому что они тебя активно искали. Это то, что они забрали у тебя, у твоих родителей, у твоих бабушек и дедушек, и у твоих прадедов.
— Мы могли бы владеть этими звёздами, — почти прошептал Кайлеб.
— С некоторой осторожностью — да, — согласился Мерлин. — На самом деле, если исходить из тех знаний, которые Шань-вэй пыталась сохранить в Александрии, то к настоящему времени человечество, вероятно, развило бы достаточно высокий уровень технологии, чтобы отправиться на поиски Гбаба, а не наоборот. Не говоря уже о том, что средняя продолжительность жизни человека, родившегося при жизни Нимуэ Албан, превышала триста лет.
— Или о таком незначительном соображении, что эти лживые ублюдки оставили нас с такими «духовными пастырями», как Клинтан, — резко добавил Кайлеб.
— Или об этом, — согласился Мерлин.
— Знаешь, Мерлин, — сказал Кайлеб совершенно другим голосом, — до этого момента, несмотря на дневник Святого Жерно и другие документы, я действительно не мог понять, что ты имеешь в виду, когда говоришь о «продвинутых технологиях». Может быть, потому, что по-настоящему я и не пытался. Я был слишком озабочен, слишком сосредоточен на том, чтобы просто выжить, чтобы действительно попытаться представить, каким могло бы быть будущее — или, может быть, я должен сказать, прошлое. И, наверное, тот факт, что ты жив, и те невероятные вещи, которые я видел, что ты делаешь, должны были дать мне ключ к разгадке, но, честно говоря, я всё ещё думал о тебе как о сейджине Коди. Ты не «технология», не то, что один из механиков Хоусмина мог бы спроектировать или построить, если бы у них была правильная коллекция гаек и болтов и правильный гаечный ключ. Ты волшебник — это подтвердит любой дурак! Но сейчас…
Он замолчал, и когда Мерлин взглянул на небольшой экран рядом с правым коленом пилота, камера в задней кабине показала ему, как император пожал плечами.
— Когда-то на Старой Земле жил писатель, — сказал он. — Он умер за триста лет — триста лет Старой Земли, то есть примерно за триста тридцать сэйфхолдийских лет — до того, как мы встретились с Гбаба, но он писал нечто под названием «научная фантастика». Его звали Кларк, и он сказал, что любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии[36].
— «Неотличима от магии», — тихо повторил Кайлеб, затем кивнул. — Я полагаю, это хороший способ думать об этом. И это заставляет меня чувствовать себя немного лучше, немного меньше похожим на какого-то невежественного дикаря.
— Это хорошо, потому что «невежественного дикаря» нет ни в тебе, ни в Шарлиен или Нармане — даже в Гекторе. В рамках мировоззрения, разрешённого Церковью, ты такой же умный, способный и изобретательный, как и любой другой в истории человечества, Кайлеб. На самом деле, хотя я и не хотел бы, чтобы у тебя распухла голова или что-то в этом роде, вы с Шарлиен чертовски невероятны, если уж на то пошло. Всё, что нам нужно сделать, — это разрушить барьеры, воздвигнутые Лангхорном и Бе́дард, чтобы держать вас всех в тюрьме, а интеллект, способности и изобретательность сделают всё остальное.
Мерлин цитирует третий закон Кларка.
Подробнее смотрите здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Три_закона_Кларка