– Маньтоу бы сейчас съесть, – вздохнул он, с усилием вталкивая в рот вторую ложку каши.
– Фу, – не скрывая отвращения, сказал Сяоцинь, – как можно есть блюдо с такой историей?
Чэнь Ло выгнул бровь, но, прежде чем он успел ответить, Сяоцинь начал взахлёб пересказывать легенду о маньтоу.
В стародавние времена, когда царств на свете было десять раз по десять, сошлись на поле брани два войска и сражались три луны и три солнца. Силы у них были одинаковы, потому они никак не могли друг друга одолеть. Потом к одному войску подошло подкрепление, и у другого войска не осталось шансов ни победить, ни вырваться из окружения.
Тогда военачальник первого войска сказал, что если они сдадутся в плен, то жизни их пощадят. Воины поверили и сложили оружие. Но вероломный военачальник приказал связать их всех и отрубить им головы. Обезглавленные тела сбросили в яму, а из голов сложили башню высотой в двадцать чи[21]. Военачальник же пировал и глумился над поверженным врагом.
На другой день войско снялось с лагеря и двинулось в путь. Путь им преградила река, а поскольку время близилось к ночи, то пришлось встать станом и дожидаться рассвета.
Проснулся военачальник, слышит – кто-то ходит вокруг его шатра и что-то бормочет. Вышел он тогда и давай распекать нерадивых стражей, что мешают ему спать. Глядь – а это ходят по лагерю безголовые воины-призраки и требуют: «Отдайте наши головы!»
Перепугался военачальник, спрятался в шатре и до рассвета не сомкнул глаз, а наутро разболелся. Пришлось войску остаться у реки, пока он не выздоровеет.
На другую ночь всё повторилось: появились безголовые воины-призраки и стали бродить по лагерю, заглядывать в шатры, опрокидывать светильники, – ищут, неприкаянные, свои головы.
И в третью ночь безголовые воины-призраки тоже явились.
Позвал тогда военачальник в лагерь колдуна-даоса. Тот погадал и сказал, что духи павших воинов не успокоятся, пока не получат обратно свои головы, иначе не будет им упокоения, и проклятие падёт на головы тех, кто виноват в их гибели.
Военачальник послал людей обратно на поле брани – разобрать башню из отрубленных голов и побросать их в яму к остальным телам, но хищные звери уже успели растащить и головы, и трупы, и те вернулись ни с чем.
Тогда колдун-даос велел войсковым кашеварам замесить тесто и вылепить из него похожие на головы булочки, а внутрь каждой положить мясо. Только так можно было обмануть воинов-призраков: поверят, что это их головы, и уйдут.
Когда явились в лагерь воины-призраки, колдун-даос воскурил благовония и стал бросать мясные булочки в реку, приговаривая:
– Вот ваши головы, забирайте.
Воины-призраки, почуяв мясо, решили, что головы настоящие, и кинулись за ними в реку.
Больше они военачальника не тревожили, а тот зарёкся не глумиться над мёртвыми.
С тех пор повелось печь мясные булочки, а называть из стали маньтоу[22] – «головы врагов».
Пока Чэнь Ло слушал легенду, он как-то незаметно приел всю кашу в миске. Чего Сяоцинь и добивался.
21
Аптекарь Сян «отошёл»
К концу третьей недели Чэнь Ло почувствовал, что силы к нему вернулись.
– Хочу встать, – сейчас же сказал он. – Я уже могу встать!
Сяоцинь его уверенности не разделял. Он долго щупал у него пульс, прижав два пальца сначала к запястью, а потом поднимая их всё выше, пока не дошёл до локтевого сгиба. Чэнь Ло, выгнув бровь, уточнил:
– Ты пульс щупаешь или меня?
Сяоцинь, занятый какими-то мыслями, отрешённо поглядел на него, по-птичьи свесив голову набок. Прислушивается к пульсу? Да разве можно расслышать биение вены? Пульс и почувствовать-то непросто, особенно на запястье.
Тут, видимо, сказанное до мальчишки дошло, он отдёрнул руку и, краснея ушами, воскликнул:
– Да кому надо!.. Я проверял, размягчились ли вены.
Чэнь Ло с озадаченным видом сам пощупал вену на локтевом сгибе. Вроде бы ничем не отличается от того, что было всегда. Могут ли вообще вены отвердевать и размягчаться? Или это только что придуманная мальчишкой отговорка? Чэнь Ло решил это не выяснять: начнёшь с ним спорить, ещё запретит вставать.
– Так могу я встать? – уточнил он.
Сяоцинь, всё ещё сердитый, сказал, что у Чэнь Ло с непривычки может закружиться голова, но плечо, чтобы тот мог опереться, не предложил. Чэнь Ло решительно откинул с себя покрывало, спустил ноги на пол и, сделав усилие, встал. Голову действительно обнесло, но он быстро упёрся ладонью в ширму, полагая, что та достаточно прочна, чтобы удержать его. Ширма с грохотом опрокинулась, развешенные на ней пучки трав и кореньев разлетелись во все стороны.