Мудраракшаса или перстень Ракшасы

(Размышляет). Но я не должен чрезмерно печалиться из-за этого. Ведь

¹³ Сына Парваты слуги мои окружают, получившие доступ к нему.
И Сиддхартхака там, и другие посланцы выполняют заданья мои.
Я же ссору притворную с Маурьей светлым для того затеваю теперь,
Чтоб из стана врагов наших Ракшасу вырвать, столь «искусного» сеять раздор.

(Входит дворецкий).

Дворецкий. Ну и несчастная же моя служба!

¹⁴ Трепещи пред царем, трепещи пред министром, перед царским любимцем дрожи,
Прихлебателей бойся, дворец населивших, бойся в милость вошедших к царю.
Притворяйся, глаза опустив, ради хлеба. Глубоко унижает людей
Эта служба; ведь истинно жизнью собачьей[83] называют ее мудрецы.

(Идет вокруг сцены и осматривается). Вот дом благородного Чанакьи. Войду туда. (Входит и осматривается). О, так вот оно, великолепие советника царя царей!

¹⁵ Вот осколок валяется камня, чтоб засохший навоз разбивать,
Принесенная учениками куча куши-травы там лежит,
Здесь под тяжестью дров, что сложили для просушки на солнце вверху,
Крыша дома прогнулась заметно; а стена обветшала совсем.[84]

И поистине государь Чандрагупта для него только «Низкорожденный».

¹⁶ Ведь даже люди, что ко лжи не склонны, по низости души в своих речах
Царю хвалу возносят безудержно за те достоинства, которых нет.
К тому их только жадность побуждает; а будь иначе, право, всякий царь
Былинки не важнее, столь же стоит презренья тех, кто жадности лишен.

(Всматривается, с трепетом). А, вот благородный Чанакья.

¹⁷ Всем миром овладев, своею волею он дал свершиться
Закату Нанды и восходу Маурьи одновременно.
Так превзошел он блеском солнце, лучезарное светило,
Что лишь на часть земли жару и снег дает попеременно.

(Падает на колени). Победа господину!

Чанакья. Вайхинари, что привело тебя сюда?

Дворецкий. Господин, государь Чандрагупта, благословенно его имя, чьи ноги-лотосы покраснели от рубинов, украшающих венцы-на головах властителей, спешащих склониться перед ним в почтении, склоняет голову в почтении перед тобою и велит передать тебе: «Если не помешает это занятиям господина, я хотел бы видеть его».

Чанакья. Низкорожденный хочет меня видеть! Вайхинари, не дошел ли до него слух о запрещении, которое наложил я на праздник полнолуния!

Дворецкий. Конечно, господин.

Чанакья (с гневом). А! Кто сказал ему?

Дворецкий (испуганно). Смилуйся, господин! Государь отправился во дворец Суганга и оттуда сам увидел, что в городе не справляют праздника полнолуния.

Чанакья. О, понимаю. Это ваше тайное подстрекательство способствовало гневу Низкорожденного. Как же иначе? (Дворецкий, изображая страх, стоит безмолвно, опустив глаза). О, царские слуги ненавидят Чанакью и держат сторону против него! Где сейчас Низкорожденный?

Дворецкий (выказывая страх). Господин, государь был в Суганге, когда посылал меня к высокочтимому господину.

Чанакья (встает). Показывай дорогу в Сугангу.

Дворецкий. Сюда, сюда, господин.

(Оба идут вокруг сцены).

Вот дворец Суганга.

Чанакья (делает вид, что поднимается по ступеням и осматривается). О, ты взошел на трон, Низкорожденный! Хвала тебе, хвала.

¹⁸ От рода Нанды, от царей негодных избавлен трон,
Теперь воссел на нем Низкорожденный, бык меж царей,[85]
Достойного властителя отныне сей трон обрел —
Все эти выгоды большую радость приносят мне.

(Приближается к царю). Да побеждает Низкорожденный!

Царь (встает с трона). Господин, Чандрагупта преклоняется перед тобой (падает ему в ноги).

Чанакья (поднимает его за руки). Встань, сын мой.

¹⁹ От гималайских утесов, охлаждаемых брызгами водопадов небесной реки,[86]
До берегов океана на юге, сверкающих пестротой драгоценных камней,
К тебе стекаются с трепетом и с изъявлением покорности сотни и сотни царей;
В лучах сокровищ, на царских коронах блистающих, пусть омоются ноги твои.

Царь. Только по милости господина обрел я все. Пусть господин сядет.

83

См., в частности, «Законы Ману» (Manusmrti, гл. 4 шл. 6), где служба называется «собачьей жизнью» (çvavrtti), а также «Махабхарату» (кн. XII, гл. 119, шл. 1) и «Панчатантру», где в начале 1-й книги шакал сравнивает слугу, работающего ради куска хлеба, с собакой. Древний санскритский словарь «Amarakoça» Амарасимхи дает слово «çvavrtti» («собачья жизнь») как синоним слова «seva» («служба») (см.: K. H. Dhruva. Notes... , стр. 130; см. также: W. Ruben, ук. соч., стр. 63).

84

Сухой коровий навоз (gomaya) с глубокой древности служил основным видом топлива в безлесных районах Индии. Куша (kuça, barhis) — трава с длинными и острыми стеблями (Роа cynosuroides), специально употреблявшаяся при религиозных обрядах и почитавшаяся священной. Сухой навоз, трава куша и дрова (samidh), предназначающиеся для жертвенного костра, указывают на религиозный сан хозяина хижины. Всем этим должны были снабжать ученого брахмана «шротрия» (çrotriya) его ученики.

85

«Низкорожденный» (vrçala), эпитет Чандрагупты, созвучен со словом «бык» (vrsa). Бык здесь — символ могущества и величия; выражение «бык меж царей» (vrsa rajnam) означает собственно: «лучший из царей». В этом значении слово «vrsa» часто употребляется в санскритской литературе, особенно часто в применении к царям, героям эпоса («Махабхарата») и т. п.

86

«Небесная река», «река богов» (suranadi) — Ганга, берущая начало в Гималаях (по представлениям древних индийцев — на небесах). См. прим.⁴.