Книга «Община» была одной из первых в серии Живой Этики. Опубликованная сначала в Монголии в 1927 году, она затем была издана в 1935 году в Риге[86]. Между латвийской и монгольской редакциями «Общины» существовали некоторые различия. Монгольская, рассчитанная с самого начала на советского читателя, более подробно писала о революционных изменениях в России и содержала ряд интереснейших мыслей о В.И.Ленине. Латвийская имела дело уже с иным читателем, и поэтому в нее были внесены соответствующие коррективы, исключающие вышеупомянутые моменты, но в то же время ряд важных мыслей и положений нашел в ней более подробное освещение.
«Община» представляет собой достаточно сложное и многоплановое этико-философское произведение, содержащее значительное количество важных и интересных для нас проблем. Однако ограничиться такой характеристикой было бы неверно. В этой книге живет некая тайна, к постижению которой можно приближаться лишь постепенно. Первый раз я прочла ее лет 15 назад, когда заинтересовалась Живой Этикой. В ней было что-то от фантастических произведений замечательного писателя И.А.Ефремова, от его «Туманности Андромеды». Годы спустя я узнала, что Ефремов пользовался мыслями из книг Живой Этики, но творчески их перерабатывал, высвечивая иногда их неожиданные аспекты[87]. Второй раз я прочла «Общину» лет десять назад и обнаружила в ней много такого, чего не замечала раньше. Я поняла, что книга эта меняется вместе с ее читателем. Так я приблизилась к ее тайне. Последний раз я взяла «Общину» в руки совсем недавно. В стране уже началась перестройка, мы по-иному стали смотреть на свое прошлое, и наше общественное сознание обнаружило тенденцию к бурному росту. Итак, я открыла книгу и поняла: я держала в руках совсем новую книгу — книгу-предупреждение. Я увидела в ней четкое предвидение нашего горького и трагического опыта и попытку предупредить о тенденциях, ведущих к такому опыту. Самобытность и, я бы сказала, уникальность подхода состояла в том, что эти предвидения имели как бы космическое звучание. Они были тесно увязаны с закономерностями эволюции одухотворенного Космоса. Все здесь было переплетено воедино: и социальное бытие человека, и его космическая суть. Концепция единства поразила меня своей красотой и стройностью. Позже, уже в другой книге Живой Этики, я нашла ее предельно краткую формулировку: «Путь эволюции проходит, как нить, через все физические и духовные степени. Потому государственный и общественный строй могут применить все Космические Законы для усовершенствования своих форм»[88].
86
На титуле рижского издания Общины (1935) намеренно оставлен 1926 год — год создания рукописи.