– Следуй за мной, кот, пора уходить. Солнце садится здесь странным образом. Будем держаться подальше от гнева разъярённого светила! Вперёд, мир ждёт нашего появления! – приказал фараон.
Схватив кота в охапку, Тамплкартон покинул помещение.
Тем временем Такакрейзер в своей гигантской кровати, стоявшей посреди колоссальных размеров спальни в принадлежавшем ему огромном доме, был внезапно разбужен непонятным шумом и голубоватыми проблесками света.
Всё ещё не проснувшись окончательно, он сел и протёр глаза. В другом конце комнаты рассерженно заворчал Кайзер, подпрыгнул и снова плюхнулся на пирамиду из подушек.
– Это что ещё за шум? – спросил Такакрейзер, уставившись в свой мобильный телефон.
И тогда, перед всё ещё затуманенным сном взором величайшего археолога мира, на миниатюрном экране телефона возникла забинтованная мумия, одетая в костюм фараона, которая у него на глазах покидала усыпальницу в ореоле целого снопа искр, похожих на залп фейерверка, а рядом с фараоном фыркал и яростно подвывал его кот.
– Что это за безобразие? – пробормотал Такакрейзер и поскрёб в затылке под ночным колпаком.
– Фррр! – возмутился Кайзер, услышав кошачье мяуканье и мысленно уже ступив на тропу войны.
– Чёрт его знает что такое!
Неизвестно каким чудом, но камера наблюдения в усыпальнице Тамплкартона осталась включена, и археолог мог наблюдать в прямом эфире всё, что там творилось. Неизвестно каким образом, но он догадался, что происходящее у него на глазах вряд ли можно считать нормальным явлением и ещё в меньшей степени – хорошей новостью.
И тут археолог побледнел. Могила… Тамплкартон… камеры… Он понял, что фараон сейчас ускользнёт от него навсегда, а вместе с ним и ожидающая археолога слава. Он осознал, что завтра утром, когда все журналисты соберутся перед пустым саркофагом, разразится чудовищный скандал, а сам он, Такакрейзер, величайший археолог мира, рискует прослыть величайшим болваном во всей Вселенной… И он сделал то, что часто делают люди перед лицом катастрофы, потому что это первое, что приходит им в голову, – Такакрейзер очень громко закричал:
– Тревога! Тревога! На помощь! Спасите! Держите вора!
Вскочив с кровати, Такакрейзер запрыгал по комнате, как кенгуру или как блоха, он рычал, словно тигр, которого укусил клещ, и вопил, словно попугай, у которого кто-то стащил его арахис. Он рвал на себе волосы и даже разодрал в клочья собственный ночной колпак.
А потом внезапно замер как вкопанный.
– Нет-нет… Как раз никакой помощи мне и не надо. Никто не должен знать, что произошло!
Такакрейзер оделся, вышел из дома и побежал к своему автомобилю. В мощных мускулистых руках его появился огромный сачок. Он отправлялся на охоту за мумией.
Глава 3
Свет мой, зеркальце, открой, что за ужас пред тобой?
Выйдя из зала, где был установлен саркофаг, фараон оказался в следующем помещении. Оно было доверху наполнено разными сокровищами. Там находилось примерно всё, что может понадобиться царю в загробном мире.
Столы, стулья, сундуки с посудой и одеждой, еда, папирусы, коллекция луков, стрел и копий, золотые статуи, мумии самых различных животных – всё это было навалено повсюду, от пола до потолка.
– А вон там твоё изваяние, целиком из золота! Какой ты красавец, Матмату! Оглянись вокруг, сколько тут всего! Но какой кавардак! Стоит только умереть, и больше никто не желает выполнять свою работу как следует. Я ведь приказал, чтобы тут прибрались! Ничего не сделано! Пора мне вернуться и навести порядок. Похоже, после моей смерти в мире всё идёт наперекосяк. Напомни мне, что всех, кто ответствен за уборку, следует отдать на съедение гиппопотамам!
Похоже, ещё чуть-чуть, и людей, чтобы прибраться в гробнице, может остаться не так уж много.
Тамплкартон уже выходил из зала, когда вдруг что-то привлекло его внимание. Он отодвинул несколько золочёных кресел и статую Анубиса[5], убрал пару сундуков кедрового дерева, и вот она перед ним – его дорогая и любимая супруга, его обожаемая половина, Бьенжолитити.
– О, как ты прекрасна! – прошептал фараон, и по щеке его скатилась слеза. Тамплкартон выпустил Матмату, схватил золотую статую с глазами слоновой кости и продолжил путь, держа изваяние жены под мышкой.
– Мяу-у-у! – возмутился разъярённый кот, по-прежнему весь обмотанный бинтами.
– План меняется, дорогой Матмату. Прежде чем отвоёвывать мир, мы должны вернуть сюда мою любимую. За мной!