Медведь тоже не мог повернуться.
Или человек, или зверь должен был быть сброшен в пропасть, чтобы дорога освободилась для оставшегося в живых.
И все же Киприян медлил стрелять: оставалась еще надежда, что медведь попятится и задом уйдет по тропе.
Но и эта надежда пропала: медведь зарычал громче. Вслед за башкой показалась его косматая шея.
Зверь наступал.
Киприян быстро поднял ружье, уперся твердо ногами в камень – и выстрелил медведю между глаз.
Дым на миг закрыл камень впереди. Когда дым отлетел, медвежьей башки уже не было. Киприян повернул ухо к пропасти. Но звука падения тяжелого тела он не услышал. Это его, впрочем, не смутило: внизу ревела, прыгая через камни, стремительная горная речка.
Киприян вздохнул полной грудью: путь был свободен. И роковой сороковой медведь «обошелся».
Прежде чем двинуться дальше, Киприян снова зарядил пулей свою одностволку.
А когда он поднял глаза от ружья, лохматая медвежья башка опять глядела на него из-за поворота тропы.
Киприян себе не верил: его пуля не причинила никакого вреда зверю. Так же торчала во все стороны жесткая шерсть на лбу. Даже легкой царапины не было заметно. И только маленькие глазки налились злою кровью.
Уж не рассуждая, Киприян приложился и спустил курок как раз в тот момент, когда зверь раскрыл пасть и двинулся вперед.
Ужасающий рев, такой рев, какого старый медвежатник в жизнь свою не слыхал, прогремел из белого облака дыма.
Звериная башка исчезла. Пот выступил на ладонях, и ноги дрожали у Киприяна.
Все-таки он заставил себя опять перезарядить ружье.
При этом он не спускал глаз с поворота тропы и с ужасом видел, как из-за камня медленно выступает черный ноздреватый нос, за ним блестящие красные глазки и широкий лоб зверя – без капли крови на лохматой шерсти.
Роковой медведь был неуязвим для метких пуль старого охотника.
Зверь – Киприяну казалось – только вырастал, башка становилась все больше после каждого выстрела. И если в первый раз она высунулась на высоте сапог охотника, теперь она была на высоте его груди.
И в третий раз выстрелил Киприян – прямо в разинутую пасть зверя.
Это была последняя пуля: больше патронов не оставалось.
Страшный рев повторился.
Охотник обезумел. Не думая, что он делает, с пустым ружьем в руках, он двинулся вперед по тропе: сразу уж столкнуться с ужасным зверем – и конец.
Шагнув за поворот, он очутился лицом к лицу с медведем. И тут произошло такое, чего Киприян никак не ожидал: громадный зверь как-то испуганно хрюкнул, подался назад и задом, задом стал быстро пятиться по тропе.
Киприян наступал, не решаясь, однако, подойти слишком близко к оскаленным зубам медведя.
Тело зверя изгибалось, следуя каждому повороту тропинки. Киприян напирал и напирал.
Вдруг карниз стал шире. Медведь ловко извернулся, мелькнул куцым хвостиком и с необыкновенной быстротой пустился удирать, уже головой вперед.
Когда Киприян дошел до конца карниза, зверь уже исчез в темном кедраче. Шатаясь после пережитого страха, как пьяный, охотник спустился к подножию горы.
Там, на каменистом берегу речки, протекающей глубоко под карнизом, нашел он растерзанных, с пробитыми пулей башками своих трех медведей: рокового сорокового, и сорок первого, и сорок второго сразу. Первой по карнизу шла медведица. За ней – три медведя.
Только последний из них мог уйти пятясь, потому что сзади на него больше уж никто не напирал.
Последний выстрел
В котелке поспела сухарница[24], и охотники только было собрались ужинать.
Выстрел раздался неожиданно, как гром с чистого неба.
Пробитый пулей котелок выпал у Мартемьяна из рук и кувырнулся в костер. Остроухая Белка с лаем ринулась в темноту.
– Сюды! – крикнул Маркелл.
Он был ближе к большому кедру, под которым охотники расположились на ночлег, и первым успел прыгнуть за его широкий ствол.
Мартемьян, подхватив с земли винтовку, в два скачка очутился рядом с братом. И как раз вовремя: вторая пуля щелкнула по стволу и с визгом умчалась в темноту.
– Огонь… подь он к чомору! – выругался Маркелл, трудно переводя дыхание.
Костер, залитый было выплеснувшейся из котелка сухарницей, вспыхнул с новой силой. Огонь, видно, добрался до сухих сучьев и охватил их высоким бездымным пламенем.
Положение было отчаянное. Яркий свет слепил охотникам глаза. Они не видели ничего за тесным кругом деревьев, обступивших елань[25]. Защищаться, отстреливаясь, не могли.
24
Сухарница – скороспелое блюдо таежных охотников – размешанные в кипятке сухари с маслом и солью.