А сам отправился к машинисту. Тот, услышав, что должен проводить Семёна на хутор Михайловский, категорически отказался, но Семён вытащил из кармана железный аргумент и объяснил машинисту, что он будет гореть в топке, если откажется. Машинист тут же решил, что должен помочь Семёну, и бодро зашагал по шпалам, изредка оглядываясь на него. Железный аргумент Семён спрятал в кустике, когда увидел впереди горящий костёр, а на путях пулемёт.
Подняв руки вверх, они подошли к патрулю и объяснили, что представляют пассажиров поезда, возвращающихся домой. Их послали на станцию хутора Михайловского в сопровождении двух немецких часовых. Когда пришли в комендатуру, долго ждали коменданта, который, как оказалось, выпивал в компании лейтенанта размещённой здесь роты. Порядком подвыпившие, они появились на пороге комендатуры и Семён вышел вперед, подавая свой паспорт. Вытянувшись во фрунт, он доложил:
— Herr Kommandant, der Bahnhof ist Zernovo Zug mit Passagieren nach Hause. Lassen Sie sie sich hier zu bewegen, in der St. Michael-Bauernhof[21].
— Sie bayerischen Akzent, Sie deutsch[22]? — спросил его комендант.
— Ja, Herr Kommandant, von Saratov. Außerdem landete ich an der Technischen Universität München[23].
— Wo gehen[24]?
— In Cherson, wo meine Werkstatt[25].
Комендант заглянул в паспорт и сказал, возвращая его:
— Freut mich, einen Landsmann, Herr Friedrich Schmidt zu sehen. Können Menschen führen[26].
Комендант козырнул и ушёл, сопровождаемый лейтенантом, а Семён, зашёл в дежурную часть к фельдфебелю, чтобы получить пропуск. Положив бумагу в карман, Семён отправился вместе с машинистом и двумя часовыми назад, к поезду. Оставив солдат у костра, Семён подобрал свой револьвер и вернулся к поезду.
— Ты, братец, заночуешь в Зерново, а завтра освободим вагоны, и уезжай с Богом.
Машинист засопел, но ничего не сказал. Ночь народ провёл в вагонах, а утром к колее подкатили местные подводы: торговаться за перевоз на хутор Михайловский. Семён, не торгуясь, взял первую, и по-джентльменски подсадил на них своих дам. За ними пристроились остальные возы, а в конце шли те, кто не хотел платить бешеные деньги за перевоз.
Машинист, прогудев на прощанье, резво укатил назад с полупустыми вагонами, так как пассажиров, желающих ехать в большевицкую Москву, в этом захолустье не наблюдалось. Когда подводы привезли пассажиров на станцию хутора Михайловского, их беды не кончились: всех загнали в бараки на карантин.
Немецкий комендант, свысока наблюдающий за происходящим, увидев Семёна, кивнул ему хлыстом, который он держал в руках, несмотря на то, что лошади рядом не наблюдалось.
— Sie können passieren, Herr Schmidt[27], — сказал он Семёну, указывая на поезд под парами, на который шла посадка пассажиров уже прошедших пятидневный карантин.
— Ich bin nicht allein, Herr Kommandant[28], — сказал Семён, показывая на трёх монашек.
— Sie Lovelace, Herr Schmidt[29], — усмехнулся комендант и милостиво разрешил Семёну забрать монашек.
— Быстрее, пока он не передумал, — шепнул Семен, оглядывая на Веру. Они понеслись к кассе, где им выдали билеты в одно купе и только когда они зашли в вагон и уселись, девушки облегчённо вздохнули.
— Спасибо вам, Семён, — проникновенно сказала Даша, — без вас нас бы мариновали здесь целую неделю.
— Не нужно меня благодарить, Даша, — сказал Семён, осматривая в окно перрон, — всё, что мы делаем для других, мы, прежде всего, делаем для себя.
— Ты знаешь немецкий язык? — подозрительно спросила Вера.
— Почему бы мне его не знать? — удивился Семён.
— Я слышала твою немецкую фамилию, — продолжила допрос Вера.
— У меня поддельный паспорт, — легко признался Семён. Даша сделала круглые глаза, а Василиса одобрительно улыбнулась Семёну.
— Ты плут! — воскликнула Вера.
— Вера, ты на сто процентов права, — согласился Семён и сказал: — Давайте пить чай.
Он залез в карманы шинели и вытащил две пригоршни конфет.
— Опять проходил мимо? — спросила Вера.
— Да нет, купил на станции, — сообщил Семён, а Вера подумала, что он врёт, так как на станции Зерново они никуда не ходили, а на хуторе Михайловском не имелось времени.
«Плут!» — с теплотой в душе констатировала она и успокоилась, с удовольствием глядя на Семёна, травившего байку про свою тётушку, которой, как она подозревала, у него не имелось.
«Мирабо» зашёл в порт Чанаккале, где оставили часть английских и французских войск. Доктор Моризо не сходил на берег, так как ему добавили больных с других кораблей, и поэтому времени на знакомство с городом не нашлось.