Между тем христиан поражение стимулировало к увеличению военной активности, так как оно пришлось как раз на тот момент, когда они воображали, что процесс отвоевания земель у мусульман понемногу продвигается вперед. Важную роль в сглаживании противоречий между политическими деятелями христианского лагеря играли епископы и архиепископы: они улаживали споры, снимали взаимные подозрения. Крестовый поход проповедовался не только в Испании, но и по ту сторону Пиренеев, что принесло ему немалую поддержку. Подготовке к нему способствовало и новое перемирие, подписанное после сражения при Аларкосе, и недостаточная энергичность нового алмохадского халифа — Мухаммада, который наследовал отцовский трон в 1199 г. Некоторое время положение оставалось стабильным, казалось, что власть Алмохадов в Испании стоит в зените. Но когда христиане постепенно перешли в наступление, вскоре выяснилось, что в соотношении сил наступил решительный перелом. В июле 1212 г. объединенные силы Леона, Кастилии, Наварры и Арагона двинулись от Толедо на юг и встретились с алмохадским войском близ Лас Навас де Толоса. Алмохады понесли такое поражение, что фактически их власть в Испании была уже сломлена, хотя это и не проявилось окончательно до 1223 г. лишь потому, что христиане вновь отвлеклись на свои внутренние проблемы. Халиф Мухаммад в 1213 г. умер (возможно, в результате несчастного случая), а наследовавший ему тринадцатилетний сын Абу Йакуб Йусуф II не способен был восстановить положение шатавшегося режима.
Было бы интересно установить причины разгрома Алмохадов, но вопрос этот мало изучен, и все приводимые здесь соображения носят предварительный характер. Существует, однако, несколько вопросов, в которых достигнута известная определенность. Ибн Тумарт вырос в Алморавидской империи, и с одной точки зрения его доктрину можно рассматривать как направленную против Алморавидов. Алморавидский режим был тесно связан с маликитскими законоведами, для которых юриспруденция была знанием деталей практического применения права, т. е. знанием решений признанных авторитетов. Однако Ибн Тумарт придерживался мнения, что законовед должен выводить свои решения о применении закона к практике из первоначальных принципов, т. е. непосредственно из текстов Корана и хадисов, или же из «единодушного мнения» мусульман. Другим важным моментом были притязания Ибн Тумарта на то, что он — махди (ниспосланный небом вождь, призванный восстановить истинный порядок). Хотя это было скорее шиитское, чем суннитское, верование, Ибн Тумарт несомненно и не помышлял о каких-либо связях с восточными шиитами, а лишь открывал дорогу глубоко укоренившемуся среди берберов культу святых и блаженных (свидетельством чему служит народное почитание марабутов[65]).
Режим с подобной догматической базой был обречен на оппозицию со стороны маликитских правоведов, обладавших таким влиянием при Алморавидах. Однако Алмохады не позаботились обеспечить себе поддержку какой-либо иной группы законоведов, хотя некоторые из их сторонников были захиритами (см. об этом далее). Шиитские лидеры типа Фатимидов всегда претендовали на право выносить авторитетные решения по юридическим вопросам, хотя на практике редко вводили какие-либо серьезные юридические новшества. Ибн Тумарт даже и на это не претендовал. В некоторых вопросах он настаивал на точном выполнении предписаний Корана и хадисов, но вообще был, кажется, вполне доволен практиковавшимся применением права. Таким образом, между новой доктриной и повседневной юридической практикой не было такого конфликта, который автоматически исключал бы деятельность существующих законоведов. Разумеется, Алмохады претендовали на халифский титул и отказывались даже формально признавать аббасидов в Багдаде, но маликитские законоведы не слишком беспокоились об Аббасидах. Корпус маликитских юристов в ал-Андалусе, следовательно, все больше переходил на службу к Алмохадам, продолжая свою обычную практику.
Еще одним обстоятельством, обусловившим частые уступки Алмохадов законоведам, преследовавшие цель удержать их расположение, было отсутствие у этих правителей народной поддержки, что, возможно, указывает на более глубокую слабость этого режима. Алморавиды, лишив власти арабо-андалусскую аристократию, снискали популярность у маликитских законоведов и у простого народа. Алмохады, возможно, до некоторой степени пользовались симпатиями поверженной аристократии, но не населения (едва прошло временное недовольство злоупотреблениями Алморавидов). Фигура махди представляла интерес для берберов, но не для