Вербное воскресенье (ша‘нин — хошанна) было большим праздником для всего народа. Должно быть, это был древний праздник дерева, причем именно оливкового[2916]; в Египте он так и назывался «праздник оливы»[2917].
При дворе в Багдаде в день Вербного воскресенья рабыни появлялись в роскошных одеждах с пальмовыми и оливковыми ветвями[2918]. В Иерусалиме IV/X в. оливковое дерево переносили из церкви Лазаря в церковь Воскресения во главе торжественной процессии, предшествуемой вали города со всей его свитой[2919]. Все церкви Сирии и Египта украшались в этот день ветвями олив и пальм, которые затем разбирал народ, так как они якобы приносили благословение. Ал-Хаким запретил это, так как не желал видеть ни оливковой, ни пальмовой ветви «в руке верующего или христианина»[2920].
Страстной четверг в Египте называли «чечевичным четвергом», ибо в этот день повсюду ели чечевицу. Чечевица была поминальным кушаньем, а египетские христиане ели ее каждую пятницу[2921]. В этот день монетный двор чеканил из золота «зерна сладких рожков»[2922], которые раздавали придворным[2923]. Жители Александрии праздновали этот день у подножия маяка, где устраивали пирушку[2924]. В Сирии он назывался «голубой четверг» или «четверг яиц» — на улицах в этот день продавали крашеные яйца, «которыми рабы, мальчишки и глупцы играли в азартную игру»[2925].
В праздник Пасхи мусульмане и христиане Багдада дружно направлялись к монастырю Самалук близ Баб аш-Шаммасиййа на северной окраине восточной части города, где начиналась сильнейшая попойка, «пока я не принимал землю за корабль, и стены не начинали плясать вокруг нас»[2926].
В последнюю субботу сентября был праздник «Монастыря лисиц» (Дайр ас-са‘алиб) у Железных ворот, в западной части Багдада. Этот монастырь очень охотно посещали и христиане и мусульмане, потому что он со своими парками, деревьями и цветами лежал посреди города[2927]. 3 октября в монастыре св. Эшмуны в Кутраббуле — северо-западном предместье Багдада — справлялся один из самых больших багдадских праздников. Люди прибывали туда в соответствии со своими возможностями, кто на таййарах, кто на барках или на обычных лодках (сумайриййат), захватив с собой мехи с вином и певиц. Богатые люди разбивали палатки, и три дня и три ночи подряд на берегу Тигра шла попойка, «озаренная сиянием свечей и прекрасных лиц»[2928]. Одного чужестранца, который все добивался увидать достопримечательности столицы, обнадеживали тем, что через месяц, мол, будет этот праздник св. Эшмуны[2929].
Зима открывалась праздником св. Варвары (4 декабря)[2930], который также был знаком мусульманам, ибо ал-Мукаддаси приводит такую крестьянскую примету: «Приходит день Варвары — каменщик хватается за флейту»[2931]. Кроме того, он хвалится еще и тем, что сам принимал участие в праздновании дня св. Варвары[2932].
Рождество — 25 декабря, день рождения Христа (ал-милад) и солнца, справлялось вместе с праздником зимнего солнцеворота. «Почему христиане зажигают в рождественскую ночь огонь и забавляются орехами?» — вопрошает шиит с востока Персии Бабавайхи ал-Кумми (ум. 381/991) и сам же дает такой ответ: «Иосиф разжег огонь для мучающейся в родах Марии, чтобы согреть ее, и расколол девять орехов, найденных им в своей седельной сумке, которыми накормил ее»[2933]. Однако и мусульмане справляли праздник солнцеворота (садак, по-арабски лайлат ал-вукуд — «ночь пламени»)[2934], который согласно «Canon Masudicus»[2935] отмечался 5 или 10 бахмана[2936], а согласно Ибн ал-Асиру и Абу-л-Фида совпадал с Рождеством[2937]. «На Рождество люди, как обычно, зажигали огни»[2938],— сообщал Ибн ал-Джаузи о 429/1038 г. В IV/X в. имели обыкновение «окуривать от несчастья, а богатые обычно зажигали в эту ночь костры, гнали на них диких зверей, пускали в огонь птиц, пили и веселились вокруг костра. Пусть Аллах отмстит всякому, кому доставляет наслаждение боль других чувствующих существ, не причиняющих вреда!»[2939].
2916
Уже в IV в. н.э. в Иерусалиме обычно в этот день «дети опускались с Елеонской горы, держа в руках ветви пальмы и оливкового дерева» (Silviae peregrinatio, стр. 91). Еще и в наше время у маронитов в день Вербного воскресенья в церковь приносят разукрашенное оливковое дерево, которое предают затем с торгов. Тот, кому оно досталось, сажает на него своего сына или какого-нибудь другого мальчика и обносит его под ликующие крики народа вокруг церкви. После этого все присутствующие набрасываются на это дерево, чтобы раздобыть себе ветки «ради благословения». Копты сплетают пальмовые и оливковые ветви в одну большую оливу, которую патриарх возлагает на алтарь в Вербное воскресенье, затем обносит ее по всем четырем углам церкви, где всякий раз перед ней читается из Евангелия о Вербном воскресенье. Процессия с оливковым деревом обходит также и вокруг монастырских мельниц и пекарен (
2920
Там же. Специфически христианским был обычай надевать в этот праздник белые одежды (
2935
<Мас‘удовский канон» — сочинение Бируни Ал-канун ал-Мас‘уди фи-л-хай’а ва-н-нуджум, ок. 421/1030 г.—