– Я ненавижу тебя, Вань. Просто ненавижу, – резко выпалила Ева. – Как можно взять и вот так все испортить?
Ваня отпустил прядь ее волос и посмотрел в пол. Больше не было сил что-либо говорить. Он выдвинул ящик стола и достал оттуда пачку денег.
– Возьми. Тебе хватит на первое время.
Ева усмехнулась и помотала головой в знак отрицания.
– Просто возьми, Ева, – сказал он и сунул деньги ей в руки.
– Я не нуждаюсь в твоих деньгах! – Она отбросила пачку, и купюры разлетелись в разные стороны. – Ни одни чувства не должны глушить здравый рассудок. Нельзя находиться рядом с таким человеком, как ты. – Ева взяла чемодан, открыла входную дверь и вышла.
– Прощай, мой дорогой, светлый человечек, – тихо произнес Ваня. Его глаза наполнились слезами, и они моментально скатились по щекам. Он посмотрел на себя в зеркало.
«Гнилое существо. Выл ничтожеством и так им и останешься. На всю жизнь».
Однокомнатная квартира. Обшарпанные стены. Ева поднялась с твердой постели и зашла в ванную. Она глянула на свое отражение в зеркале и тяжело вздохнула. Затем прикоснулась к кулону на шее и закрыла глаза. В тот день она подобрала его под окном.
Ева повернулась и посмотрела на ножницы, которые лежали на полке. Она взяла их в руки и посмотрела на свои длинные волосы.
Кровать. Утро. Влюбленные и счастливые.
– Я тебе всю жизнь буду повторять, чтобы ты никогда не стриглась, – проведя пальцами по волосам Евы, произнес Ваня.
– Так и быть, но только ради тебя! – рассмеявшись, ответила она.
Ева поднесла ножницы к волосам и отрезала прядь с одной стороны. Длинные светло-русые волосы начали падать на пол.
– А если я сделаю тебе предложение?
– Вань, мы идем в магазин тебе за лапшой! Ты серьезно?
Он засмеялся и крепко обнял девушку, прижав к себе.
– И что? Я не хочу потерять человека, который в град согласился пойти со мной в магазин, находящийся за два километра от дома.
– Поверь, не потеряешь.
Ева сделала надрез с другой стороны, и волосы снова посыпались вниз.
Закат. Токио.
Ваня повернул голову и посмотрел на Еву.
– Что? – спросила она.
Он взял ее руку и крепко сжал.
– И не клянемся, что до гроба… – тихо произнес он.
– Просто любим. Просто оба, – перебив его, продолжила Ева.
– Ты тоже знаешь это стихотворение?[2]
Ева опустила глаза и улыбнулась.
– Знаю.
По щекам девушки текли горячие слезы.
«Если бы ты всегда был таким, как в этих воспоминаниях, я бы никогда в жизни не оставила тебя.
Сейчас же готова отдать все деньги мира за то, чтобы никогда больше не помнить эти чувства…»
Мечтать с тоской о ней
А мне так хочется посмотреть в твои глаза, рассказать, что происходит у меня в жизни. Рассказать обо всем, что творится в душе. Ведь только ты одна была готова слушать весь мой бред.
Ночь. Сигарета. Снова одиночество и я. Подхожу к шестиэтажке и смотрю на окно, в котором горит синий свет. В нем всегда по ночам горит именно он. Чаще всего, когда Ева оставалась одна, она включала этот ночник. Говорила, что этот цвет ее успокаивает.
Сажусь на лавочку и продолжаю смотреть. Я делаю это почти каждую ночь. Иногда меня переклинивает, я поднимаюсь на этаж Евы и останавливаюсь напротив двери. Слышу тихие шаги. Закрываю глаза и представляю, что стучусь и говорю о том, как люблю ее. О том, как скучаю. Представляю, как перебираю ее волосы, и мне становится лучше. Открываю глаза и возвращаюсь в гребаную реальность.
Конечно же, я не мог ее отпустить. Невозможно отпустить человека, который стал для тебя настолько важен. Я узнал, где она живет. Так мне спокойнее. Хочу знать, где она и в порядке ли.
И снова воспоминания. До боли теплые и родные.
Я всегда буду помнить Токио. Я всегда буду помнить тебя. Твой смех, который до сих пор отзывается эхом внутри меня. Самый светлый и дорогой человек в моей жизни. И пусть ты не будешь этого знать, но я всегда буду рядом.
И снова я стоял у окна. Через шторы виднелся ее силуэт. Есть ли у меня шанс что-то изменить? Сомневаюсь. Долгие годы я плаваю еле живой в этом мертвом море. Не хочу тянуть ее с собой на дно. Я должен остаться один. Снова.
Надеюсь, что ты найдешь достойного человека, Ева.
Может быть, когда-нибудь, через много-много лет, я встречу тебя на улице. Посмотрев в глаза, я наконец попрошу у тебя прощения за всю боль, что причинил тебе. Я постараюсь не упустить этот шанс, ведь эта жизнь – последнее место, где мы можем хоть что-то исправить.
2
Стихотворение Есано Акико (1878–1942), японской поэтессы. Из книги Валентина Пикуля «Три возраста Окини-сан».