— Нет, спасибо, я и так писаю по двадцать раз в час.
— Ты все это сама насочиняла? — Морган уставилась на нее с обвиняющим видом.
— Так мы обычно сплетничаем с подругами. Мы в этом, можно сказать, профессионалы.
— Напомни мне, чтобы я никогда с тобой не ссорилась.
Кларисса еще не забыла ту субботу. Вечеринка у Эджи была бы полным отстоем, начиная от парковки, где грохот евротехно сменяли какие-то израильские танцевальные мотивы, и заканчивая нехваткой льда для коктейлей, но ситуацию спасло появление полиции в полвторого ночи. Кларисса, с полным отсутствием опыта, здравого смысла и руководящих указаний, просто описала увиденное: три дубины-парковщика (ни бельмеса в английском) на три сотни гостей и в результате полуторачасовая очередь за машинами; лысеющие мужики, снимающие незрелых девиц, которым еще рано носить лифчики; нехватка еды, перебор с выпивкой.
— Что, совсем ничего нельзя использовать? — спросила Кларисса.
— Ну почему же. Кое-что сгодится. Эджи. Флебедян. Вечеринка.
— Твою мать, — пробормотала Кларисса, полностью забыв о своем решении не ругаться в присутствии ребенка.
— Может быть, пару фраз и отберем. Уж больно стиль хорош — истинная Дороти Паркер[28], приправленная кислотой.
Кто такая, черт возьми, эта Дороти Паркер? — задавалась вопросом Кларисса по пути из редакции. Ей срочно требовалась дружеская поддержка.
Та же самая сцена плюс-минус пара слов повторялась каждую неделю. Каждую неделю от журнала «Климат» она посещала вечеринки, благотворительные балы и премьеры и каждую неделю в точности описывала все, что видит. Поразительная ирония судьбы… Клариссу, которая всеми правдами и неправдами прежде пыталась пробраться на любое значимое событие, теперь повсюду принимали с распростертыми объятиями — и при этом она невыносимо страдала от скуки. Каждая новая благотворительная ярмарка оказывалась точной копией предыдущей, произошедшей в том же самом отеле («Беверли-Хилтоне», как правило) на прошлой неделе. Разве что цветовое убранство чуть отличалось, да приглашали другого певца (впрочем, чаще всего Натали Коул) и другого ведущего (но всегда с одним и тем же брюзгливым выражением лица: «Уволю своего агента! Какое, черт возьми, мне дело до почечной недостаточности, полиомиелита и мышечных расстройств»).
Кларисса всегда оказывалась гостем за чьим-то столом: «Климат» не тратился на собственный столик. Рассчитанные на восемь-десять человек, столы обходились в сумму от десяти до двадцати пяти тысяч долларов. Поначалу Кларисса наслаждалась ролью нежданного гостя. Светская публика была рада пообщаться с журналистом «Климата», где отродясь ни о ком не написали дурного слова. Шерон Стоун поделилась трагической историей о неудачной стрижке. Сильвестр Сталлоне без умолку вещал о НЛО и о неких «черных вертолетах». Рослый блондин с телевидения, говоривший со среднезападным акцентом, даже пытался заигрывать с Клариссой, несмотря на то что она была уже на шестом месяце, то бишь глубоко беременна. Она сама не знала, чувствовать себя польщенной или прийти в ужас.
Кларисса убедилась в давнем подозрении, что большинство звезд немыслимо скучны. Вскоре ей надоело толкаться вокруг знаменитостей. Необходимость разыгрывать из себя преданную поклонницу и зачарованную слушательницу лишала ее остатков жизненных сил. И хуже всего, что ни одна строчка из ее творений так и не увидела свет в журнале «Климат», хотя она честно и искренне описывала все свои походы.
«Звезда телесериалов с задницей плоской, как штат Канзас, и следами неудачной инъекции ботокса, в платье от Донателлы Версаче (коллекция прошлого года), которое ей совершенно не к лицу (и к чему, позвольте спросить, пренебрегать лифчиком?), весь вечер пилила мужа за не слишком удачный выбор основного блюда. В чем бедный мальчик провинился? Заказал стейк «шатобриан» вместо пасты. Звезда-то, оказывается, воинствующая вегетарианка. В отличие от своего знаменитого персонажа она напрочь лишена чувства юмора и выглядит не здоровее Бет из «Маленьких женщин»».
В «Климате» от всего этого осталась следующая подпись под фотографией актрисы: «Ленни Гиббинс, знаменитая защитница прав животных, в восхитительном наряде от Ральфа Лорана, обменивалась шутками со своим мужем Гибби Гиббинсом по поводу заказанного им стейка».
— Вы когда-нибудь напечатаете меня? — поинтересовалась Кларисса у Морган, лежа на полу в офисе с задранными на диван отекшими ногами.
— Нет.
Кларисса задумалась. Зачем тогда время терять? Но, сказать по правде, хотя вся эта светская суета особого удовольствия и не доставляла, Клариссе нравилось о ней писать. Пусть ее рассуждения никто не печатал, но в редакции, по крайней мере, они производили фурор. Здесь о Клариссе уже ходили легенды. Публика покруче, чем она сама (двадцати-, двадцатипятилетние, с козлиными бородками и устойчивой зависимостью от викодина), цитировала Клариссе ее собственные остроты.
28
Дороти Паркер (1893–1967) — американская писательница, критик, автор сатирических стихов и рассказов.