Восприятие никогда не бывает чисто сиюминутным – оно опирается на опыт прошлого, вот почему Джеральд М. Эдельман говорит о «запомненном настоящем». Все мы обладаем подробной памятью о том, как прежде выглядели и звучали разные вещи, и эти воспоминания всегда примешиваются к впечатлениям от нового восприятия. Такого рода восприятия особенно характерны для музыкальных людей, для таких завсегдатаев концертов, как доктор Йоргенсен, и образы прошлого у них непременно дополняют восприятие, тем более если оно чем-то ограничено. «Каждый акт восприятия, – пишет Эдельман, – есть в какой-то степени акт сотворения, а каждый акт воспоминания есть в какой-то степени акт воображения». Таким образом, используются опыт и знания мозга так же, как его приспособляемость и устойчивость. Примечательно в случае доктора Йоргенсена то, что после такой тяжкой потери, при полной невозможности восстановления слуха в обычном понимании этого слова, у него произошла, тем не менее, реконструкция функции, при этом восстановилось то, что казалось утраченным навсегда. По прошествии нескольких месяцев, вопреки всем мрачным предчувствиям, доктор Йоргенсен смог восстановить то, что было для него очень важным – восприятие музыки во всей ее полноте, богатстве и эмоциональной мощи.
Письмо доктора Йоргенсена было первым сообщением о том, что происходит, когда человек внезапно теряет слух на одно ухо, но за время нашей переписки я узнал, что его ситуация совсем не уникальна. Один из моих друзей, Говард Брэндстон, рассказал мне о том, как двадцать лет назад у него внезапно случился приступ головокружения, за которым последовала почти полня потеря слуха на правое ухо. «Я продолжал слышать звуки справа, – рассказывал Говард, – но не мог ни разобрать слов, ни различать тональности звуков». Далее Говард рассказал:
«На следующей неделе я отправился на концерт, но музыка звучала плоско, безжизненно, я не чувствовал в ней той гармонии, которую так любил. Да, я узнавал знакомую музыку, но вместо возвышающего эмоционального переживания я испытывал только подавленность. Я был так расстроен, что едва не заплакал».
У Говарда возникли и другие проблемы. Он был завзятым охотником и во время первого же выезда на оленью охоту обнаружил, что его способность локализовать источники звуков оказалась сильно нарушенной:
«Я стоял совершенно неподвижно и отчетливо слышал, как мимо пробежал бурундук, как искала корм белка, но локализовать эти звуки, как легко делал раньше, я не мог. Эта способность оказалась утраченной. Я понял, что если я хочу остаться охотником, то мне придется научиться компенсировать этот недостаток».
Через несколько месяцев Говард открыл множество способов компенсировать свою одностороннюю глухоту. Он чередовал визуальную и слуховую оценку ситуаций, пытаясь объединить входящие потоки двух сенсорных модальностей. «Через некоторое время, – рассказывал он, – мне уже не приходилось закрывать глаза, когда я на слух сканировал местность, поворачивая голову из стороны в сторону и волнообразно ею покачивая. Еще через какое-то время я снова стал без опаски выходить на охоту на опасного зверя. Теперь я уже свободно находил источники знакомых мне звуков»[57].
В концертном зале Говард научился слегка поворачивать голову – «как будто внимательно разглядывая играющие в данный момент инструменты – налево, к скрипке, потом направо, к басам и ударным». Чувство прикосновения так же, как и зрительное впечатление, значительно помогает Говарду реконструировать ощущение музыкального пространства. В этом отношении он экспериментировал со своими колонками, которые, как он говорил, помогли ему осознать и прочувствовать тактильную физическую природу слышимых звуков. В комнате, где Говард хранит свои охотничьи трофеи, он оборудовал место для идеального прослушивания записей на своей суперсовременной стереосистеме. Звучание мощных колонок помогает Говарду «собирать» воедино акустические воспоминания и образы звука и пространства. Возможно, что все мы подсознательно используем визуальные и тактильные сигналы – наряду с акустическими – для создания полноты музыкального восприятия. С помощью этих и множества других приспособлений, как осознанных, так и подсознательных, Говард теперь – так же, как и доктор Йоргенсен – наслаждается музыкальным псевдостереоэффектом.
57
Композитор, этномузыковед и первопроходец виртуальной реальности Джейрон Ланье занимается созданием виртуальной реальности, отличающейся максимально возможной визуальной и акустической достоверностью. Он утверждает, что незначительные движения головы (движения амплитудой несколько миллиметров или ничтожные повороты), выполняемые автоматически и подсознательно в течение долей секунды, наблюдаются даже у людей с идеальным бинауральным слухом, и движения эти необходимы для точной идентификации местоположения источников звука. Сканирующие движения головой, которые описывает Брэндстон (и которые возникают у большинства людей, лишившихся уха или глаза), являются своего рода усилением этих незначительных движений.