Несмотря на то что частично зрячие дети тоже проявляют повышенный интерес к музыке, все же исключительные музыкальные способности авторы наблюдали только у слепых детей. Эти способности проявлялись спонтанно, без внешнего формального обучения. Следовательно, дело не в ПОД, а в степени слепоты, в самом факте лишения ребенка возможности представить себе реальный зрительный мир. Именно это обстоятельство имеет у слепых детей ключевое значение при возникновении склонности к музыке и развитии музыкальных способностей.
В других своих исследованиях Окелфорд обнаружил, что у 40–60 % слепых детей, которых он учил, был абсолютный музыкальный слух. Недавние исследования Гамильтона, Паскуаль-Леоне и Шлауга подтвердили, что у 60 % слепых музыкантов абсолютный слух, в то время как среди зрячих музыкантов абсолютный слух встречается лишь в 10 % случаев. У зрячих музыкантов раннее обучение и постоянная музыкальная практика совершенно необходимы для развития и сохранения абсолютного слуха. У слепых музыкантов, напротив, абсолютный слух присутствует даже в тех случаях, когда их музыкальное обучение началось сравнительно поздно, иногда в подростковом возрасте.
Треть или большая часть коры человеческого головного мозга занята обработкой зрительных стимулов, но если зрительная стимуляция вдруг прекращается, то в коре начинает происходить кардинальная перестройка и реорганизация, приводящая к полной смене картирования функций. Иногда у человека развивается очень высокая межмодальная чувствительность. Паскуаль-Леоне и многие другие авторы[67] убедительно доказали, что у слепых от рождения детей массивная часть зрительной коры не остается в бездействии, она начинает обрабатывать сенсорные входы других модальностей, особенно слуховой и тактильной, специализируясь теперь на этой информации[68]. Такое смещение корковых функций возможно и при более позднем наступлении слепоты. Надин Гааб и соавторы, исследуя одного поздно ослепшего музыканта с абсолютным слухом, сумели показать массивную активацию зрительных областей его коры во время прослушивания музыки.
Фредерик Кугу, Робер Дзаторре и другие ученые из Монреаля показали, что «слепые люди лучше, чем зрячие из контрольной группы, оценивают направление изменения тональности последовательно предъявляемых звуков. Слепые делают это со скоростью, в десять раз превышающей максимальную скорость, при которой испытуемые из контрольной группы могут решить поставленную задачу. Но при условии, если потеря зрения произошла в раннем детстве». Десятикратная разница поистине впечатляет. Едва ли можно было ожидать разницы в один порядок в основной перцептивной способности.
Конкретные нейронные корреляты, лежащие в основе музыкальных способностей слепых людей, пока не выявлены, но интенсивно изучаются в Монреале и других местах.
Пока у нас есть только поэтический образ слепого музыканта, множество реальных слепых музыкантов в современном мире, описания часто встречающейся среди слепых детей музыкальности и личные воспоминания слепых музыкантов. Пожалуй, самыми яркими из них являются автобиографические воспоминания Жака Люссейрана, писателя и героя французского Сопротивления, человека, музыкально одаренного, начавшего играть на виолончели еще до того, как в семилетнем возрасте он потерял зрение. В своих мемуарах, озаглавленных «И стал свет», он постоянно подчеркивает значение, какое приобрела в его жизни музыка после того, как он ослеп:
«Первый концертный зал, который я посетил в восьмилетнем возрасте, значил для меня в ту минуту больше, чем все волшебные сказочные царства. Вход в зал был первой ступенью на пути к истории любви. Настройка инструментов стала помолвкой. Слезы благодарности лились из моих глаз всякий раз, когда оркестр начинал петь. Мир звуков для слепого, какая это милость! Для слепого музыка – хлеб насущный. Слепой должен все время питаться ею, как настоящей едой. Музыка создана для слепых людей».
68
Люди с врожденной или приобретенной слепотой могут составлять очень точные акустические карты окружающего их пространства. Приобретение такой способности было блестяще описано Джоном Халлом в книге «Прикосновение к камню».