Способности к воспроизведению и декламации можно достичь и без понимания смысла, усвоенного и запомненного. Можно спросить, например, много ли понимает мой умственно отсталый пациент Мартин в тех двух тысячах кантат и опер, которые он знает наизусть, или насколько Глория Ленхофф, женщина с синдромом Вильямса и IQ ниже шестидесяти, понимает содержание тысяч арий на тридцати пяти языках, арий, которые она может спеть по памяти.
Умение укладывать слова, навыки или последовательности действий в музыкальный размер или в мелодию является чисто человеческим и не встречается ни у одного другого биологического вида. Полезная способность запоминать большие объемы информации, особенно в дописьменную эпоху, стала одной из причин расцвета музыкальных дарований среди особей нашего биологического вида.
Взаимоотношение слуховой и двигательной систем исследуют, прося людей выстукивать определенный ритм, а если исследуемым недоступны вербальные команды (как, например, младенцам или животным), то наблюдают, не происходит ли спонтанной синхронизации движений с предъявленным внешним музыкальным ритмом. Анируд Патель из Неврологического института недавно писал, что «в каждой культуре существует определенная форма музыки с регулярно повторяющимися тактами, периодичными ударами, которые требуют временной согласованности между исполнителями и порождают двигательный ответ у слушателей». Эта связь слуховой и двигательной систем является универсальной для человека и проявляется спонтанно уже в самом раннем возрасте[102].
Для описания склонности человека выдерживать ритм, отвечать на него организованным движением часто используют механистический термин «вовлечение». Но научные исследования показали, что так называемый ответ на ритм на самом деле предшествует звуку. Мы предвосхищаем такт, воспринимая ритмический рисунок в тот самый момент, когда начинаем его слышать, из чего следует, что у нас внутри изначально заложена модель или шаблон ритмов. Эти внутренние шаблоны удивительно точны и стабильны; как показали Дэниел Левитин и Перри Кук, люди отличаются очень точной памятью на темп и ритм[103].
Чен, Дзаторре и Пенхьюм из Монреальского университета изучали способность людей выдерживать ритм, следовать за тактом. Для того чтобы визуализировать происходящие в это время в мозгу процессы, авторы использовали функциональную магнитно-резонансную томографию. Неудивительно, что они обнаружили активацию в двигательной коре, базальных ганглиях и мозжечке. Эта активация появлялась, когда испытуемые отбивали такт, следуя ритму музыки.
Еще примечательнее то, что одно только прослушивание музыки, без явных движений и отбивания такта, приводит к активации двигательной коры и подкорковых двигательных центров. Таким образом мысленное воспроизведение музыки или ритма может оказывать такое же мощное воздействие на нервную систему, как и действительное прослушивание.
Выдерживание ритма – физически и мысленно, – как показали Чен и ее коллеги, зависит от взаимодействия слуховой и дорсальной премоторной коры, и только в человеческом мозгу существует функциональная связь между этими двумя корковыми областями. Решающее значение имеет то, что сенсорная и двигательная активация точно сопряжены друг с другом.
Ритм – в данном смысле интеграция звука и движения – может играть большую роль в координации и усилении базовых локомоторных движений. Я обнаружил это на собственном опыте, когда спускался с горы под «Дубинушку» или когда впервые после травмы смог ходить под музыку Мендельсона. Музыкальный ритм может быть полезен и спортсменам. Об этом мне рассказала врач Малонни Киннисон – велосипедистка и триатлонистка.
=«Я занималась велоспортом много лет и всегда любила гонки на время, когда спортсмен борется только с секундомером. В гонке на время очень трудно добиться наилучшего результата, так как преодолеть надо прежде всего себя, а не соперника. Во время тренировок я всегда любила слушать музыку и рано заметила, что некоторые пьесы буквально подхлестывают меня. Однажды, в самом начале гонки на время, в моей голове зазвучали первые такты увертюры к «Орфею в аду» Оффенбаха. Это было чудесно, музыка стимулировала и подгоняла меня, заставляла крутить педали в заданном темпе, синхронизировать движения и дыхание. Время сжалось. Впервые в жизни я пожалела, что уже вижу финишную ленту. В тот раз я показала свое самое лучшее личное время».
102
Люди, как представляется, являются единственными приматами с таким тесным сопряжением двигательной и слуховой систем – обезьяны не танцуют, и хотя иногда они барабанят, они не чувствуют и не предвосхищают ритм ударов и не синхронизируют с ним свои действия, как это происходит у человека.
Данные о музыкальных способностях различных биологических видов противоречивы. В Таиланде некоторых слонов обучают бить в ударные инструменты. Эти слоны могут «вместе играть» на них. Заинтересовавшись рассказами об этих оркестрах сиамских слонов, Анируд Патель и Джон Иверсен тщательно исследовали эти выступления и записали их на видеопленку. Они обнаружили, что слон может «играть на ударном инструменте (большом барабане) с удивительно стабильным темпом» – действительно, такой стабильности темпа редко может добиться даже человек. Но другие слоны в «оркестре» бьют в свои инструменты (цимбалы, гонги и т. д.) независимо друг от друга и не синхронизируя свои удары с ритмом игры слона-барабанщика.
Известно, однако, что птицы некоторых видов способны петь дуэтом и хором, а некоторые подстраиваются даже под человеческую музыку. Патель, Иверсен и их коллеги исследовали попугая какаду Снежка, который прославился на YouTube тем, что танцевал под музыку ансамбля «Бэкстрит бойз». Патель и соавторы нашли, что Снежок действительно движется синхронно с музыкой, в такт дергая головой и лапками. Как пишут авторы в напечатанной в 2008 году статье, «когда темп песни ускоряется или замедляется, Снежок корректирует быстроту движений, синхронизируя их с темпом музыки».
Многих животных, начиная от лошадей Испанской школы верховой езды в Вене до цирковых слонов, собак и медведей, учили и учат «танцевать» под музыку. Не всегда ясно, реагируют ли эти животные на музыку или на визуальные и тактильные сигналы дрессировщиков, но очень трудно отделаться от впечатления, что они в какой-то степени наслаждаются музыкой и совершают под нее ритмичные движения.
Многие люди сообщают, что их питомцы реагируют или обращают внимание только на определенные песни или «поют» и «пританцовывают» только под определенную музыку. Таким историям о животных много лет, а в прекрасной, вышедшей в 1814 году книге «Власть музыки», где показано на примере разнообразных развлекательных и поучительных историй то воздействие, какое оказывает музыка на человека и животных, содержатся рассказы о змеях, ящерицах, пауках, мышах, кроликах, быках и других животных, реагирующих на музыку самыми разнообразными способами. Игнаций Падеревский, польский пианист и композитор, в своих воспоминаниях очень подробно рассказывает о пауке, который, очевидно, отличал терции от секст, так как обычно спускался с потолка на рояль каждый раз, когда Падеревский играл этюды Шопена в терциях, но немедленно возвращался на место («иногда, как мне казалось, весьма рассерженным»), когда пианист начинал играть этюды в секстах.
Как мне писал корреспондент: «Ни один из этих рассказов не оперирует научными данными, но, много лет прожив с животными… я твердо верю, что мы недооцениваем эмоциональные и аналитические способности позвоночных животных, особенно млекопитающих и птиц». Я ответил, что согласен с его мнением, но подозреваю, что мы недооцениваем и способности беспозвоночных.
103
Можно привести в пример Галилео Галилея с его опытами по скорости скатывания предметов по наклонной плоскости. Так как в то время не было часов, подходящих для того, чтобы засечь время скатывания, Галилей отмерял время тем, что напевал во время опыта мелодии, и получал результаты, намного превосходившие точностью возможности любых измеряющих время приборов того времени.