Мы чудно пообедали, потом поболтали о пустяках, а Дениска вырисовывал за столом иероглифы, которые мне больше всего напоминали избушку на курьих ножках. Семейная идиллия, и я даже не осуждаю малыша за то, что в случае переезда он хотел бы видеть с ними в компании и меня. Кажется, после окончания миссии я даже буду скучать по этому его «тётьВер», но примешивать в работу личные чувства — последнее дело.
Помыв посуду, решила принять душ. По-хорошему, надо было это сделать ещё по возвращении домой с по-летнему жаркой улицы, но голод перевесил все другие потребности. Пробыла восхитительные четверть часа наедине с собой и облаком лавандовой пены, а потом в отличнейшем настроении вышла в гардеробную — она же постирочная, и встала перед зеркалом. Одеваться не спешила. Хотелось воочию рассмотреть результаты своего труда не только наспех и в вечернем освещении, но и вот так, с пристрастием.
Тело Веры Васильевны выглядело хорошо. Не идеально. Не как модель. Но если упаковать её в соответствующие шмотки и туфли на шпильке, немало мужчин обернётся этой куколке вслед. Да, собственно, даже сейчас, в хлопковых серых трусах и бюстгальтере она была хороша собой, а после того, как нарядится в офисный костюм, никто не сможет больше обозвать её домашней клушей, которая погрязла в быту.
Я снова провела ладонями по бёдрам, прикидывая, не добавить ли к приседаниям ещё и махи ногами в стороны, когда в отражении зеркала заметила какое-то движение. Резко обернулась и взглядом встретилась с мужем моей клиентки. Весьма и весьма красноречивым взглядом, и, мать вашу, очень сильно пожалела, что на мне так мало одежды.
— Здравствуй, Вера, — проговорил Род, а после сделал шаг навстречу.
Глава 10. Озарение
— Не думал, что найду тебя здесь, — Родион скользнул взглядом по моему телу, и я едва сдержалась, чтобы не прикрыть себя руками. — И часто ты так вертишься перед зеркалом?
Нет, мысленно-то я понимала, что сейчас мужчина разглядывает собственную законную жену, и в принципе имеет на это гражданское право. Устраивать скандал с воплями «я не такая» и «стучаться не учили?» — ну детский сад, ей богу! Другое дело, что мне всё меньше нравился этот тяжёлый взгляд, который словно опутывал меня целиком и полностью.
— Я была уверена, что ты ещё на работе.
— Сегодня освободился пораньше, — отмахнулся Род, не отдав должное моей выдержке и хладнокровию. А ведь я очень старалась… — Ну так и что? Часто?
— С утра ударилась боком, вот и хотела посмотреть, не осталось ли синяка.
— Давай помогу.
Родион совершенно беспардонно взял меня за локоть и развернул к себе спиной. В зеркале я могла наблюдать, как он осматривает тело жены, и это его оценивающее выражение лица не нравилось мне совершенно. Потому что как раз ему то, что видел, начинало нравиться.
— Ты похудела, — он едва ощутимо провёл по моему бедру самыми кончиками пальцем. Мысленно меня передёрнуло. Тело Веры инстинктивно попыталось податься навстречу незатейливой ласке мужа, но я сразу поняла — прошлой привязанности не осталось. Хорошая новость. — И похорошела. Давно тебя не видел такой, и знаешь, я, кажется, соскучился. А ты? — Род наклонился над моим плечом и прошептал мне на ухо: — Ты скучала?
— Родион, сейчас ещё день, и мы не одни.
Я ответила громко и чётко — никакого интимного шёпота тут нафиг не нужно. Давай, герой-любовник, пора взбодриться и припомнить, что тебе ещё с Натусей отказывать вечером обязательную программу.
— Как раз одни, — чуть усмехнулся Родион, и потёрся носом о мой висок. — Ната и Денис ушли в магазин, и мы можем делать всё, что нам захочется. И я же вижу, чего именно хочется тебе …
Зараза! Что за подлянка от сожителей? Я ради этого, что ли, таскаюсь в продуктовый каждый божий день? Чтобы меня оставили с этим придурком один на один?! Надо что-то придумать, притом поскорее, пока дело не приняло серьёзные обороты.
Избегать близости в лоб будет как минимум глупо — для окружающих Вера Васильевна по-прежнему слепо любит мужа. Так любит, что готова даже терпеть в своём доме любовницу и её ребёнка. То, что Родион лишил жену интимной части их жизни, наверняка в его глазах было чем-то вроде наказания, наряду с требованием домашней стряпни и отбиранием карточек. Но если захочет снова уделить внимание, отказываться было опрометчиво.
Как назло, воспоминания владелицы тела были в основном приятными — супружеский долг Родион исполнял нормально. Не прямо ах, но для неискушённой домохозяйки сойдёт. Другое дело, что с ним и Вере-то связываться не стоит, не то, что мне. Меньше всего хотелось, чтобы меня прижал в уголочке какой-то посторонний мужик.
— Род, давай не сейчас, — я попыталась отстраниться, потому что ощущения, как мои плечи целуют, а заодно слюнявят, хотелось прекратить как можно скорее.
— Почему же нет, — теперь его рука скользнула по талии. Чёрт, такими темпами мы выйдем за возрастной рейтинг этого мероприятия, а на такое я не подписывалась! — Признайся, ты ведь меня хочешь? И все твои изменения — они же ради меня.
— Разумеется, ради тебя, дорогой, — я даже не покривила душой. — Но сейчас не самый лучший день.
— А по мне, так лучше не бывает.
Род развернул меня к себе лицом и прижал так, чтобы я ощутила — в своих намерениях он далеко зайдёт. Мысли забегали, я сжалась, хотя наверняка это должно произвести на мужчину обратный эффект. И он, мать вашу, не заставил себя долго ждать.
Когда наши губы уже готовы были соприкоснуться, я зажмурилась и выпалила:
— У меня месячные!
Родион замер, смотря с недоверчивым удивлением. Но раз из взгляда отступила похоть, то с этим можно поработать.
— Разве не через неделю? — прошаренный засранец.
— Цикл сбился, возможно из-за повышения ежедневной активности, — продолжила врать я. — Сегодня второй день, самый тяжёлый. Я потому и в душ пошла внепланово.
Мужчина задумался, но, к моему счастью, требовать доказательств не стал. Благослови небеса доверчивых и брезгливых мужиков! Впрочем, конкретно этого благословлять не обязательно.
— Понятно, — Родик кивнул, но от меня не отошёл, а провёл по моим губам большим пальцем. — Тогда тобой займёмся чуть позже, а пока что мы бы смогли пошалить… скажем так, немного по-другому.