Мужчины и женщины сформировали семь колец. Каждый круг двигался в противоположном направлении вокруг костра, его смоляное пламя поднималось высоко в сумеречное небо. Их языческая мольба к богу Белу, повелителю света.
– Трудно отличить женщин от мужчин. – Деймиан рассмеялся, намекая на шотландских мужчин, носивших feile-beag – килты.
Джулиан, который стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за праздничным действом, повернулся, чтобы осудить кузена. Джулиан боялся, что проблема произрастает из всевозрастающего увлечения Деймиана Тамлин.
Он попытался прояснить ситуацию:
– Жаль слышать, что ты так жестоко страдаешь, кузен. К счастью, у меня нет подобной проблемы.
Гийом рассмеялся:
– Вообще-то Деймиану трудно различать мужчин и женщин. Может быть, ты слишком увлекся элем, кузен?
– Норманны, – фыркнула Тамлин, подходя, чтобы встать рядом с Джулианом. Ее янтарные глаза сияли в свете костра, когда она улыбнулась ему. – В горах говорят, что в брюках любой может выглядеть мужчиной. Но только настоящий мужчина может носить плед. Девушки считают его мужественным.
– Тогда, может быть, я надену его для тебя. – Джулиан выдохнул эти слова в волосы Тамлин, предназначая их только для ее ушей.
Ее кровь закипела, заметно пульсируя на шее. Она прижалась плечом к его руке.
– Он тебе очень пойдет, Шеллон.
– Зимой везде сквозняки, – проворчал Деймиан. Мед ослабил его самоконтроль, его глаза горели ревностью. – Мужчина может умереть. – Он разразился пьяным хохотом.
Все знали, что подобное поведение несвойственно Сент-Джайлзу.
Джулиан пожал плечами, игнорируя выходки Деймиана.
Напомнив кузену о положении дел, он обнял Тамлин.
Заметив тяжелое крученое ожерелье на ее шее, Джулиан провел пальцем по искусно выполненному украшению. Искусство сделавшего его мастера граничило с волшебством. Плоское ожерелье на любом рынке стоило бы королевских денег. Видно было, что оно старинное, хотя сияло так же, как сама Тамлин.
– Римляне писали о пиктах и об их искусстве в обработке золота и серебра. И все же о вашей жизни известно очень мало. Что случилось с твоими предками, Тамлин? Куда ушли пикты?
– Ушли? Никуда. Они остались здесь, в крови своих детей. – Ее глаза светились гордостью. – Что случается, когда приходят захватчики? В данном случае ирландцы – так называемые скотты – пришли и основали королевство на южных берегах Альбы. Оно называлось Далриада. Потом Кеннет из Алпина использовал пиктскую кровь своей матери, чтобы заявить свои права на двойную корону. Он поднялся и истребил все королевские дома пиктов, объединив Альбу под одной шотландской короной.
– Тогда почему владения в Глен-Шейне все еще передаются по женской линии?
Тамлин судорожно сглотнула, потому что Джулиан отвлекал ее, продолжая водить пальцем по дикой кошке, выгравированной на тяжелом металле.
– Особая хартия, выданная Малькольмом Кэнмором за то, что однажды леди Гленроа спасла его жизнь, оставляет три владения в матриархальной линии, пока на земле есть хоть одна женщина с кровью Огилви.
– Прошу прощения, милорд. – Маленькая девочка неловко поклонилась Дракону Шеллону. Она улыбнулась, протягивая корзину пирожков. – Для вас. Майский пирог.
Джулиан посмотрел на овсяную лепешку и перевел взгляд на Тамлин.
– Есть какой-то обычай на этот счет?
– Каждый получает майский пирог. Раньше мы пекли один большой пирог и раздавали кусочки, а теперь людей прибавилось, так что проще печь маленькие.
Когда он протянул руку за пирогом, девочка взвизгнула:
– Не этот!
Он вскинул брови:
– Нет?
– Я… я трогала этот. Берите справа, милорд. Это большой пирог. – Девочка изо всех сил старалась не хихикать.
Джулиан взял тот пирог, который предложила девочка. Он был еще теплый, с восхитительным запахом меда и специй. Когда он откусил, его зубы наткнулись на что-то твердое.
– Кровь Христова! Что это за оскорбление? В этом пироге кусок металла. – Гнев и, как ни странно, обида закипели в нем. – Кто-то заплатит за такое оскорбление.
Он хотел выбросить пирог, но Тамлин схватила его за руку.
– Подожди, Джулиан.
Она назвала его по имени, и это поумерило его гнев. Он не мог сказать, почему случившееся так его расстроило. Он усмотрел в этом что-то вроде предательства.
– Кто-то намеренно положил это в пирог?
– Думаю, что да. – Она взяла у него пирог и разломила. На разломе появилось маленькое золотое кольцо с таким же витым узором, как на ее ожерелье. – Пироги Белтейна все одинаковые, кроме двух – один особый пирог для мужчины и один для женщины. Внутри каждого лежит кольцо. Так каждый год выбираются Майская Королева и Повелитель Долины. В данном случае тебе немного помогла пикси.[8] – Она подмигнула, показывая взглядом на девочку.
– И что происходит с выбранным Повелителем? Клан Огилви бросает его в костер как жертву вашим древним богам? – спросил он с сарказмом.
– Может быть, очень давно, в темные времена, когда случался неурожай, такое бывало, – ответила Тамлин. – На следующие четыре сезона Майская Королева и ее Повелитель Долины обладают королевскими привилегиями. Если зимой нужен торф для очага, все мужчины нарезают, приносят и складывают его для него… Если нужно покрыть соломой крышу, он работает не один. Женщины шьют для него, пекут хлеб и варят вересковый эль. Сапожник шьет ему отличные сапоги. Кузнец подковывает его лошадей, и они получают больше овса и яблок из Священной рощи. Его поля пашут и собирают урожай при помощи всего клана, и он получает вторую часть от урожая каждого. Весной они стригут его овец и отгоняют его скот на пастбище – на выгоны высоко в горах, а осенью пригоняют обратно. Уголок его рта дернулся.
– А-а, понимаю. Один год и один день с этим человеком будут обращаться, как с королем. А что случается после того, как телец жирел четыре сезона? Вы бросаете его в костер на следующий Белтейн?
Тамлин рассмеялась. Это был первый раз, когда Джулиан видел ее смеющейся, и его заворожила пульсирующая вибрация, поднимающаяся в этой прекрасной женщине. Его женщине. Никакая обида, гнев или боль не омрачали ее сердце, потому что только растущее обожание отражалось в ее колдовских глазах. Она искрилась от радости быть рядом с ним.
Подчиняясь порыву, его рука коснулась ее лица, лаская нежную выпуклость щеки.
Взяв его руку, Тамлин надела золотое кольцо на его мизинец, ее глаза робко встретились с его взглядом.
– Вот, Шеллон, ты на один год и один день Повелитель Долины.
– Ответь мне, Тамлин, что случается, когда проходит один год и один день? – Его голос был хриплым.
– Обычай идет из темных далеких времен. Они заботились о человеческом короле-боге, полагая, что если он процветает, то же самое происходит и с кланом. Если урожай был богатым, он оставался цел и невредим. В случае неурожая и голода несчастного приносили в жертву. Но те дни давно миновали. Мои люди тревожатся о грядущем годе, Шеллон. Майская Королева, выбранная в прошлом году, сбежала с парнем из клана, который находится в трех долинах отсюда. Это посчитали плохим предзнаменованием. Приход Дракона многое изменяет. Мои люди дают тебе год и один день, чтобы доказать, что ты хороший господин для Глен-Шейна.
– А что их госпожа? – спросил Джулиан. – Она дает мне год и один день, чтобы доказать, что я могу быть хорошим господином и мужем?
Тамлин мягко улыбнулась:
– Ты знаешь, что я попросила взамен.
– Я признаю, что ты вправе выйти замуж по традициям твоего народа. Что касается лэрда, я сделаю все, что в моих силах, Тамлин. – Джулиан хорошо знал, что не сможет выполнить этого обещания, и ему стало не по себе. – Что же до третьего условия, я сказал тебе, что ты должна делать, чтобы я его выполнял.
Даже в свете костра он увидел, что она покраснела, вспомнив о том, как они встретили рассвет в соседней комнате. Жар взорвался в его крови, и он наклонился к ней, собираясь поцеловать, но в этот момент появилась Рейвен.