Улицы медленно заполнялись людьми всех возрастов, типов, в любых одеждах и со всякими особенностями. Не нужно было много воображения, чтобы увидеть, как старик, к примеру в ста пятидесяти ярдах по Чарльз-стрит вскидывает короткоствольную винтовку и стреляет в Зарзи в то время, как его охранники пропускают его, полного ягнятины и вина, в бронированный лимузин. Этот выстрел был бы практически невозможным даже для самого тренированного снайпера, но сверхспособности Рэя, его опыт жёсткой работы, его настрой могли сделать возможным всё, что угодно.
— Он- что, самоубийца? — спросил один из снайперов Секретной службы.
— Ничто на это не указывает. Он снайпер стиля морской пехоты. Наученный убивать, да, но и выживать самому. Мы не учим людей жертвовать собой ради того, чтобы убить кого-то.
— Но тогда- как он потом выберется? Мы знаем, кто он и даже если он выстрелит и мы все потеряем работу, — все заулыбались, — а он скроется, что он получит? Несколько дней побегает, а затем- тюрьма пожизненно или легендарная последняя перестрелка, которая впишет его в учебники истории и в землю. Будет эдакая поездка за славой.
— Круз не ищёт славы. Ему не нужно его имя в газетах, как какому-нибудь психопату из торгового центра. Он вырос хорошим парнем-католиком у хороших родителей-католиков, на американской флотской базе на Филиппинах. Для него самоубийство, как и предательство, как и убийство- грех. Рэй не укуренный, не филиппинский Моро, не съехавший с катушек парень с мачете. Всё, что он делает- контролируемо, спокойно, тихо и оправданно. Он всё ещё выполняет данный ему приказ. Вы не заметите его, пока не будет слишком поздно. Ему вполне достаточно убить того, кого нужно — и, по его мнению, он участвует в идеальной антитеррористической операции и является героем, предотвращающим нечто много худшее. Он выстрелит и сдастся, а потом вынесет своё дело в суд, рассказав всё, что знает о своей преданной команде. Наймёт лучшего адвоката, который завалит повестками и Агентство, и госбезопасность. Думаю, он уже всё выложил какому-нибудь крутому юристу и там всё подготовлено.
— Это всё ведет к тому, — сказал Ник, — что если он доберётся до Чарльз-стрит, мы уже всё просрали. Нужно найти его до того, как он в тот день соберётся в поход. Нужно найти его там, откуда он начнёт.
Отель «Времена года»
Номер 500
Северо-западная М-стрит
13-35
Следующий день
Большой Дядя прибыл на лимузине с базы ВВС «Эндрюс»[34]. Полицейские на "Харлеях", джипы с вооружёнными бойцами Секретной службы, армейская авиация впереди всех, режущая воздух и распугивающая новостные вертолёты, люди Агентства, всякого рода гонцы, связисты, важные репортажники- целый поезд в милю длиной, затрудняющий городское движение на часы. Очень плохо для граждан, попавших в эту пробку.
Ибрагим Зарзи, полевой командир и патриот, соблазнитель, улыбающийся бульварный гуляка, гурман и знаток вин и моды, названный «Кларком Гейблом Афганистана» и Наш Человек в Кабуле, вышел из машины в сопровождении своего первого помощника и двух функционеров Агентства и был немедленно окружён парнями из следовавшего за ними «Форда Эксплорера», назначением которых было поймать своей головой пулю для Зарзи. Это было их работой- хоть они и прикрывали человека, который когда-то был известен как Палач. Но всё это было в прошлом- как многие надеялись, в другой жизни и в другом мире.
агенты Секретной службы, защищающие президента Обаму у Борта № 1
Засверкали вспышки, пронырливые ТВ-репортёры пролезли через верёвки, оттеснявшие их, пытаясь выглядеть одновременно спокойно, важно и озабоченно, но Ибрагим Зарзи прошёл через них, не ответив ни на один выкрикнутый вопрос.
Он был очень красив, этот человек пятидесяти пяти лет, с густыми тёмными волосами, редкой благородной сединой на висках, подстриженными щёточкой итонскими усами и пронзительными чёрными глазами, оттеняющими ослепительно белые зубы. Омар Шариф, может быть? Среди прочих он был похож на игрока в поло, чемпиона по бриджу, гольфиста, обладателя африканской пятёрки, человека, поймавшего рекордно большую страшную рыбу, уложившего массу блондинок в своём парижском или лондонском особняке, был человеком сообразительным, безжалостным, нарцисстичным и полностью увлечённым наручными часами.
Сегодня у него на руке были «Патек Филипп Гондола», золотые, с чёрным циферблатом и римскими цифрами, с одиноким чёрным сапфиром, огранённым под кабошон на заводной головке. Диаметром они были в дюйм и держались на ремешке крокодиловой кожи. Они оттеняли его голубой в крапинки костюм с Сэвиль-роу, безупречно пошитый, его хрустящую белую рубашку «Андерсон-Шепард» с изящными ониксовыми запонками «Ван клиф-Арпелз» и его чёрные, пошитые на заказ оксфордские туфли от Дж. Кобба, одного из самых неизвестных обувных мастеров с Уайт-стрит. Лицо его было загорелым, галстук- красным (солидного тона: он знал, когда пора остановиться), а часы- чёрными. Одеваться он начинал исходя из часов.
34
база ВВС под Вашингтоном, используемая первыми лицами США и высокопоставленными визитёрами.