5. "СТАРЫЙ АДАМ"
После этих предварительных замечаний мы можем вернуться к тексту Елизара, начиная с середины, с того важного места, где появляется Адам. Читателя сразу же поражает выражение "старый Адам", который явно отождествляется с Адамом Кадмоном. Вместо "старого Адама" мы скорее ожидали "второго" или "первоначального" Адама, в основном потому, что "старый Адам" прежде всего означает старого, грешного, не получившего отпущения грехов человека, как о том сказано в Послании к Римлянам 6:6: "Зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху". То, что эта строфа звучала в уме автора, доказывает фраза: "Я должна быть привязана к этому черному кресту и должна быть снята с него посредством страданий и уксуса".
597 Автор пытался создать впечатление, что он является иудеем, но оказался достаточно неуклюжим, чтобы не только использовать анахронизмы, но и обнаружить свою несомненно христианскую психологию. Он хорошо знал Библию и был знаком с "библейским "языком. Как со стилистической, так и с грамматической точек зрения, его книга написана гладким немецким языком восемнадцатого века. Автору нравилась поучительная риторика (возможно, он был теологом). В любом случае ясно одно — выражение "старый Адам" в устах такой личности могло иметь только одно значение, а именно — "ветхого человека", которого мы должны "отложить" (Послание Ефесянам 4:22) в соответствии с повелением из Послания к Колоссянам 3:9: "Совлекши ветхого человека с делами его". Автору должны были быть известны эти строфы, и он мог легко избежать неизбежного противоречия или двусмысленности, заменив "ветхого" на "первоначального" или что-нибудь в этом роде.
598 Я должен просить у читателя снисхождения за на первый взгляд мелочный и педантичный разбор небольшой стилистической ошиб- ки не слишком аккуратного автора. Но здесь речь идет о чем-то большем, чем о простой литературной погрешности: текст, напичканный двусмысленностями, повествующий о самых неожиданных связях (Адам и Суламифь!) и смешивающий самые разнородные ситуации, имеет явное сходство со структурой сновидения. Соответственно, требуется тщательное изучение его образов. Клише типа "старый Адам", которое не может иметь никакого другого значения, не появляется в тексте-сновидении без веской на то причины, даже если автор мог в свое оправдание сказать, что допустил "оговорку". Даже — а на то похоже — если он понимал "старого" Адама как "Из-" или "первоначального" Адама, то какая-то смутная мысль подтолкнула его к употреблению выражения "старый", которое в данном контексте звучит совершенно двусмысленно. Если бы это произошло в настоящем сновидении, то аналитик совершил бы грубейшую техническую ошибку, если бы не обратил внимание на такую явную оговорку. Как мы знаем, такие qui pro quos[1902] неизменно происходят в критических местах, где пересекаются две противоположные тенденции.
599 Итак, у нас возникли подозрения и ниже мы будем проверять их обоснованность, предполагая, что "старый Адам" — это не просто случайность, а одна из тех раздражающих двусмысленностей, которых полно в алхимических текстах. Они раздражают, потому что редко (если вообще когда-либо) можно удостовериться в том, являются ли они осознанной попыткой обмана, или порождены конфликтом в бессознательном.
600 "Старый Адам", конечно, мог "вновь быть рожденным" Суламифью, черной матерью, только потому, что когда-то каким-то образом он проник в нее. Но это мог быть только старый, грешный Адам, ибо чернота Суламифи — это признак греха, греха первородного, что ясно следует их текста. За этой идеей стоит архетип Антропоса, который попал под власть Физис, но мне представляется сомнительным, чтобы наш автор имел хоть какие-то осознанные сведения об этом мифе. Если бы он действительно был знаком с каббалистической мыслью, то он бы знал, что Адам Кадмон, духовный Первый Человек, был "Идеей" в платоновом смысле, и никак не мог быть отождествлен с грешным человеком. По сформулировав уравнение "старый Адам" - Адам Кадмон, автор соединил две противоположности. Стало быть, этот пассаж можно истолковать следующим образом: черная Суламифь рождает антитезу "старого Адама": Адама Кадмона. Ее явная связь с землей как матерью всех живых существ ясно говорит о том, что ее сыном был грешный Адам, а не Адам Кадмон, который, как мы уже видели, является эманацией Эн Софа. Тем не менее, соединяя эти две противоположности, текст представляет их обоих порождением Суламифи. "Старый Адам" и Первичный Человек представляются тождественными друг другу, и автор в свое оправдание может сказать, что под "старым" он понимал первого или первоначального Адама. И на это ему трудно будет возразить.