601 Насколько величественен Первичный Человек, настолько же низменен грешный, эмпирический человек. Феномен их соединения, с которым мы так часто встречаемся в психологии сновидений и примитивных народов, — это не простая случайность; соединение это основано на их принадлежности к одному и тому же виду; в какой-то момент проявляется тождественность противоположностей, что подразумевает возможность их соединения. Одним из самых распространенных примеров этого феномена является тождественность бога и его животного-атрибута. Такие парадоксы проистекают из не-человеческого качества бога и животной психологии. Божественная психе настолько же выше человеческой, насколько далеко животная психе уходит в дочеловеческие глубины.
602 "Старый Адам" соответствует примитивному человеку, "тени" нашего сегодняшнего сознания, а корни примитивного человека находятся в животном человеке ("хвостатом" Адаме)[1903], который уже давно исчез из нашего сознания. Даже примитивный человек стал для нас незнакомцем, так что нам придется вновь открывать его психологию. Отсюда и определенное удивление, когда аналитическая психология обнаружила в "продукции" бессознательного современного человека так много архаического материала, а также зловещую тьму животного мира инстинктов. Хотя "инстинктам" или "импульсам" можно дать физиологические и биологические определения, объяснить их таким образом нельзя, ибо они также являются психическими сущностями, которые про- являются в мире фантазий, принадлежащем только им. Они это не просто физиологические или биологические феномены, в то же время, они даже в своем содержимом, являются наполненными смыслом фантазиями символического характера. Инстинкт воспринимает свой объект не слепо и не наугад, а смотрит на него с определенной психической "точки зрения" или дает ему конкретное толкование; ибо каждый инстинкт a priori связан с соответствующим образом ситуации, косвенным доказательством чему служит симбиоз животных и растений. В случае с человеком мы можем направить проницательность в этот замечательный мир "магических" идей, который группируется вокруг инстинктов и не только выражает их форму и манеру проявления, но и "спус-кает их с цепи"[1904]. Мир инстинкта, каким бы простым он не казался рационалисту, на примитивном уровне проявляет себя как сложная система физиологических фактов, табу, ритуалов, классовых систем и племенного фольклора, которая с самого начала, предсознательно набрасывает на инстинкт узду и заставляет его служить высшим целям. В естественных условиях безграничное желание инстинкта реализовать себя находится в определенных духовных рамках, в результате чего оно дифференцируется и становится годным для использования на различных направлениях. Ритуалы на примитивном уровне являются неистолкован-ными жестами; на высшем уровне они становятся мифологизированными.
603 Изначальная связь между образом и инстинктом объясняет взаимозависимость инстинкта и религии в самом общем смысле. Между этими двумя сферами существуют отношения взаимной компенсации, и под "инстинктом" мы должны понимать не просто "Эрос", а все, что занесено в графу "инстинкт"[1905]. "Религия" на примитивном уровне представляет собой психическую регулирующую систему, скоординированную с динамизмом инстинкта. На высшем уровне эта изначальная взаимозависимость иногда утрачивается, и тогда религия легко может стать лекарством от инстинкта, в результате чего первоначальные компенсирующие отношения вырождаются в конфликт, религия "окаменевает" в формализме, а инстинкт теряет свою силу. Раскол такого рода не происходит в результате простой случайности и не является бессмысленной катастрофой. Он, скорее, находится в природе самого эволюционного процесса, в расширении и дифференциации сознания. Ибо, как не бывает энергии без напряжения между противоположностями, так не может быть сознания без восприятия различий. Но любое более сильное подчеркивание на различий приводит к полярности и, в конце концов, к конфликту, который поддерживает необходимое напряжение между противоположностями. Это напряжение требуется, с одной стороны, для увеличения производства энергии, а с другой — для дальнейшей дифференциации различий; и то, и другое, являются обязательными условиями развития сознания. Но, хотя этот конфликт, вне всякого сомнения, полезен, у него имеются и явные недостатки, которые иногда оказываются источниками неприятностей. Затем начинается контр-движение, попытка примирить враждующие стороны. Поскольку этот процесс бесчисленное количество раз повторялся в течение многих тысяч лет развития сознания, то сформировались соответствующие обычаи и действия, предназначенные для сведения противоположностей воедино. Эти примиряющие процедуры являются ритуалами, отправляемыми человеком, но их содержание является актом помощи или примирения, эманирующимся из божественной сферы, в настоящем ли времени или в прошлом. Как правило, ритуалы связаны с первоначальным состоянием человека и с событиями, которые имели место в век героев или далеких предков. Обычно, божество вмешивается и оказывает помощь, если имеет место ущербное состояние или состояние беспокойства, и это божественное вмешательство повторяется в ритуале. Возьмем простой пример: Если не растет рис, член племени, тотемом которого является рис, строит себе хижину на рисовом поле и рассказывает рису, как тот в первый раз вырос из своего предка-риса. Тогда рис вспоминает свое происхождение и снова начинает расти. Ритуальное воспоминание о предке имеет тот же эффект, что и вмешательство предка.
1903
Смотри выше, пар. 589. По мнению валептинианцев, человек облачен в "шкуру" (δερματικον χιτώνα). Irenaeus,
1905
В данном случае не важно, что определение и классификация инстинктов являются чрезвычайно спорными вопросами. Слово "инстинкт по-прежнему означает нечто, что известно и понятно каждому.