……..Воздух
…….….|
Огонь --+-- Вода
…….…|
……..Земля
или четырех качеств:
...….Сухость
…………|
Тепло --+-- Холод
………….|
……..Влага
Мы знаем, что пригвождение к кресту означает болезненное "подвешенное" состояние, или распад на части, разлетающиеся в четыре стороны[1909] Стало быть, алхимики поставили перед собой задачу примирения враждующих элементов и сведения их в единое целое. В нашем тексте "подвешенное" состояние ликвидируется, когда беспокоящая чернота смывается "страданиями и уксусом". Это явный намек на "иссоп и желчь", которые подали Христу вместо питья. В часто цитируемом тексте Майера, "страдания и уксус" заменяются меланхолией nigredo, противопоставленной "радостному веселью" отпущения грехов. Очищение страданиями и уксусом, в конце концов, приводит, как к отбелке, так и к solificatio "внутренностей головы" (вероятно, речь идет о мозге или даже о душе). Мы можем дать этому только одно толкование — Суламифь переживает трансформацию, подобную трансформации Парвати, опечаленной своей чернотой и получившей от богов золотую кожу. Здесь мы должны подчеркнуть, что это lapis или гермафродит, подобно четвертованному, или разорванному на части, или распятому на Четверице богу, представляет конфликт элементов и страдает от него, в то же самое время воздавая единство Четверицы; кроме того, он тождественен продукту этого единства. Алхимики не могли не отождествить своего Первичного Человека с Христом, которого наш автор заменяет Адамом Кадмоном.
608 Поскольку в алхимии солнце и золото являются эквивалентными концепциями, solificatio означает, что "внутренности головы" — что бы мы под этим ни понимали — трансформируются в свет, или "Марез", драгоценную белую землю. И сердце Сула-мифи засверкает "подобно карбункулу". Уже в Средневековье карбункул считался синонимом lapis[1910]. Здесь присутствует вполне прозрачная аллегория: если в голове светло, то в сердце полыхает любовь.
609 Стало быть, разница между Суламифью и Парвати заключается в том, что Парвати трансформировалась внешне, а Сула-мифь внутренне. Внешне она остается такой же черной, как и была. В отличие от Суламифи из Песни Песней, чья кожа "смугла", наша Суламифь утверждает, что чернота "пристала" к ней, подобно нанесенной краске, и что ее нужно всего лишь раздеть, чтобы обнажить ее "внутреннюю красоту". Из-за совершенного Евой греха ее окунули в чернила, в "раствор", отчего она и почернела. Так в исламской легенде драгоценный камень, который Аллах дал Адаму, почернел из-за его грехов. Если яд проклятия будет извлечен из нее — что явно должно произойти с появлением Любимого тогда ее "самое внутреннее семя", ее "первый ребенок" , вырвется па свободу. В этом контексте под этим ребенком может пониматься только Адам Кадмон. Он единственный, кто любит ее, невзирая на ее черноту. Но похоже на то, что эта чернота является не просто оболочкой, потому что она никогда не будет сорвана; она просто компенсируется внутренним светом Суламифи и красотой самого статуса, невесты. Поскольку Суламифь символизирует землю, в которой погребен Адам, она также представляет и прародительницу. В этом своем качестве черная Исида вновь соединяет члены разрубленного на куски своего брата-жениха Осириса. Так Адам Кадмон появляется здесь в классической форме сына-возлюбленного, который, в священном браке солнца, и луны, воспроизводит себя в матери-возлюбленной. Соответственно, Суламифь берет на себя древнюю роль прислужницы Иштар. Она является священной блудницей (meretrix) — одно из алхимических названий таинственной субстанции.
610 Переход Суламифи с одного полюса на другой — это не гениальная находка автора, а обычная традиционная алхимическая точка зрения, что "наш ребенок", сын Философов, — это ребенок солнца и луны. Но поскольку сын представляет самого Первичного Человека, он, в то же самое время, является и отцом своих родителей. Алхимия была настолько пропитана идеей кровосмесительной связи матери и сына, что она автоматически свела Суламифь из Песни Песней к се историческому прототипу[1911].
1909
Мне сообщили, что американские индейцы наказывали неквалифицированного колдуна следующим образом: они разрывали его четырьмя лошадьми, бегущими в четыре разные стороны. Я не могу поручиться за истинность этой информации, но сама идея важна, как таковая.
1910
Вольфрам фон Эшенбах называет карбункул целебным камнем, который лежит под рогом единорога. Смотри
1911
Процитированный нами отрывок может иметь решающее значение для определения происхождения и даты трактата, подвергнутых сомнению Робертом Эйслером, который, не видя самой книги, не согласился мнением Шолема, что это более поздняя подделка. (Pusler, "Zur Term nologie und Geschichte der judischen Alchemic", pp. 194 и 202). Смотри также Kopp