611 Мы уделили надлежащее внимание норовистой природе черноты Суламифи. Но большое значение имеет также и то, что "старый Адам" упоминается в таком контексте, в каком явно имеется в виду совершенный Адам, каким он был до грехопадения, сияющий Первичный Человек. Точно так же, как черная Суламифь не достигает окончательного апофеоза, абсолютного albedo, так нет и необходимого подтверждения того, что первый Адам превратился во второго, который, в то же самое время, является отцом первого. Мы не можем удержаться от подозрения, что, точно так же, как никуда не девается чернота, старый Адам не совершит окончательного превращения. Может существовать и более глубокая причина того, почему выражение "старый Адам" не только не беспокоит автора, но наоборот, кажется ему совершенно справедливым. К сожалению, гораздо более справедливым будет утверждение, что перемена к лучшему не приносит с собой полного превращения тьмы в свет, а зла — в добро и, в лучшем случае, является компромиссом, в котором "лучшее" только ненамного лучше "худшего". Стало быть, осложнения со "старым Адамом" не являются простой случайностью, поскольку они образуют фактор в архетипическом quaternio, составленным следующим образом:
………..Черная Суламифь
Старый Адам + Адам Кадмон
…...Просветленная Суламифь
или
….……..Второй Адам
Первый Адам + Черная возлюбленная
….Божественная невеста
612 Эта структура coo тветсвует браку quaternio, о котором идет речь в "Психологии переноса"[1912], и который основан на определенных психических фактах и имеет следующую структуру:
…….Анимус
Супруг + Супруга
…...Анима
или
……..Анимус
Супруг + Анима
……Супруга
613 Хотя это quaternio играет значительную роль в алхимии, оно является не продуктом рассуждений алхимиков, а архетипом, проявление которого можно обнаружить уже в примитивной брачно-классовой системе (система четырех родственников). Будучи Чет-верицей, он представляет весь здравый рассудок и формулирует психическую структуру совокупности человека. Она выражает, с одной стороны, структуру индивида, то есть мужское или женское это в соединении с бессознательным противоположного пола, а с другой — связь это с другим полом, без которой психологический индивид неполон. (Под этим я понимаю прежде всего психическую связь.) Но в этой схеме отсутствует идея трансформации, столь характерная для алхимии. Будучи научной дисциплиной, эмпирическая психология не в праве решать, что "выше" — осознающее эго или анима, которая, как и эго, обладает положительным и отрицательным аспектами. Наука не дает никаких оценок "духовной ценности" чего-либо, и хотя в психологии есть концепция "ценности", она является ни чем иным, как концепцией "интенсивности": один комплекс идей имеет большую ценность, чем другой, если его способность к ассимиляции оказывается сильнее[1913]. Корни алхимической идеи трансформации находятся в духовной концепции ценности, в соответствии с которой "трансформированный" — это более ценный, более хороший, более высокий, более духовный и т.д. Эмпирический психолог ничего не может этому противопоставить. Но поскольку "оценивание" есть функция чувства и оно все-таки играет определенную роль в психологии, то "ценность" должна каким-то образом приниматься во внимание. Это происходит, когда определение "ценность" объекта воспринимается, как неотъемлемая часть его описания.
614 Как нравственная, так и энергетическая ценность осознающей и бессознательной личности у разных индивидов разная. Как правило, осознающая сторона доминирует, несмотря на большое количество ограничений. Стало быть, схема психологической структуры, если ее сравнивать с алхимической схемой, должна быть дополнена идеей трансформации. Такая операция в принципе возможна, поскольку процесс осознания анимы и анимуса действительно приводит к трансформации личности. Потому-то эта проблема интересует прежде всего психотерапевтов. Основной терапевтический принцип заключается в том, что это осознанное понимание является важным элементом трансформации личности. Благоприятный аспект любой такой трансформации оценивается как "улучшение". Такое заключение делается прежде всего на основе заявлений самого пациента. Под улучшением, в первую очередь, понимается улучшение его психического здоровья, но речь может также идти и о нравственном улучшении. Подтвердить достоверность этих заявлений становится все труднее или вообще невозможно, когда "оценивание" незаметно вторгается на участок, огражденный философскими или теоретическими предубеждениями. Весь вопрос "улучшения" настолько деликатен, что покончить с ним гораздо легче волевым решением, чем осторожными размышлениями и сравнением, что так оскорбляют всех этих "ужасных упростителей", которые, как правило, и возделывают данную грядку.