Читать онлайн "Mysterium Coniunctionis" - Юнг Карл Густав - RuLit

а. Соль, как Таинственная Субстанция

234 В этой главе я буду говорить не только о самой соли, но и о множестве тесно связанных с нею символов, таких, например, как "горечь" моря, морская вода и ее крестильное качество, которое, в свою очередь, связывает ее с "Красным Морем". Я включил последнее в число объектов моих наблюдений, но не стал заниматься символом моря как таковым. Поскольку Луна символизирует бессознательное, то Соль как один из ее атрибутов представляет собой особый пример лунного символизма. Этим и объясняется объем данной главы: пространные отступления от темы просто необходимы, чтобы воздать должное различным аспектам бессознательного, которые выражаются солью, и чтобы, в то же самое время, объяснить их психологическое значение.

235 По теории "correspondentia"[927], которая в Средние Века считалась аксиомой, принципы каждого из четырех миров — интеллигибельного или божественного, небесного, земного и адского[928] — соответствуют друг другу. Впрочем, как правило, речь шла о трех мирах, что соответствовало Троице: небо, земля, ад[929]. Триады были известны также и в алхимии. Со времен Парацельса самой важной триадой были Сера, Ртуть и Соль, и считалось, что эта триада соответствует Троице. Георг фон Веллинг, плагиатор Иоганна Рудольфа Глаубера, в 1735 г. все еще думал, что его триада огонь-солнце-соль[930] являлась "в основе своей абсолютно единой вещью"[931]. Использование формулы Троицы в алхимии было настолько распространено, что нет нужды приводить еще какие-либо доказательства. Изящность формулы Сера-Ртуть-Соль заключается в том, что ее центральная фигура, Ртуть, по природе своей андрогенна и потому является частью, как мужской красной серы, так и лунной соли[932]. Ее эквивалентом в небесном царстве является планетарная пара Солнце и Луна, а в "интеллигибельном" царстве — Христос в его таинственной ан-дрогенности, "мужчина, заключенный в женщине"[933], то есть жених и невеста (Ecclesia). Как и Троица, алхимическое "триединство" — это замаскированная четверка (по причине двойственности центральной фигуры: Ртуть не только разделена на мужскую и женскую половины, но и является ядовитым драконом и, вместе с тем, небесным lapis. Из этого ясно следует, что дракон аналогичен дьяволу, a lapis — Христу, что соответствует церковному взгляду на дьявола, как на автономного визави Христа. Более того, дьяволу идентичен не только дракон, но и отрицательный аспект серы, а именно sulphur comburens, как о том говорит Глаубер: "Воистину, сера — это настоящий черный дьявол ада, которого не может победить ни один элемент, за исключением соли"[934]. Соль, по контрасту, — это "светлая" субстанция, подобная lapis, что мы увидим ниже.

236 Из всего этого мы получаем следующую схему:

237 Здесь мы имеем еще одну из тех хорошо известных четверок, которые, как правило, замаскированы под триаду, точно так же, как и христианская Троица, которая может сохраняться как таковая только посредством исключения четвертого действующего лица божественной пьесы. Если бы это действующее лицо было введено в состав ее участников, то это была бы уже не Троица, а христианская четверка. В течение долгого времени в этом существовала психологическая потребность, что явно видно из средневековых картин, изображающих Успение и Увенчание Девы; она была также ответственна за ее возведение в ранг примирительницы, соответствующий рангу Христа, как примирителя, с той лишь разницей, что Мария только передает благодать, а не создает ее. В появившемся в последнее время толковании догмы Успения подчеркивается включение в Троицу не только души, но и тела Марии, то есть создается догматическая реальность из тех средневековых изображений четверки, которые были сконструированы по следующей схеме:

Только в 1950 г., после долгих проволочек со стороны церковных властей и почти век спустя провозглашения догмы Непорочного Зачатия, Папа Римский, уступив растущему давлению со стороны общественности[935], посчитал необходимым объявить Успение богооткровенной истиной. Все указывает на то, что главной причиной этой догматизации была религиозная потребность католических масс. За этой потребностью стоит архетипическое женское божество[936], которое на Эфесском Совете в 431 г., властно заявило о своих претензиях на титул "Теотокоса" (Богоносца), отличающегося от простого титула "Антропотокоса" (человеконосца), дарованного ему несторианскими рационалистами.

238 О вознесении тела в течение долгого времени говорилось, как об историческом и материальном факте, и поэтому алхимики могли использовать образ Успения в описании возвеличивания материи в ходе алхимического процесса. На изображении этого процесса, имеющегося в "Pandora" Reusner[937], под сценой Увенчания, между эмблемами Матфея и Луки, видно некое подобие щита, на котором нарисовано извлечение Mercurius из prima ma-teria. Извлеченный дух имеет форму монстра: голова его окружена ореолом и напоминает нам традиционное изображение головы Христа, но вместо рук у него змеи, а нижняя часть тела напоминает стилизованный рыбий хвост[938]. Вне всякого сомнения, это и есть anima mundi, освобожденная из оков материи, filius macrocosmi или Меркурий-Антропос, который, в силу своей двойственной природы, не только духовен и физичен, но и объединяет в себе самые высокие и самые низкие нравственные принципы[939]. Иллюстрация в "Pandora" указывает на скрытую в Успении великую тайну, присутствие которой смутно ощущали алхимики. Вошедшая в поговорку тьма подлунной материи всегда ассоциировалась с "князем этого мира", дьяволом. Он — это та самая исключенная из Троицы метафизическая фигура, которая, однако, будучи антиподом Христа, является sine qua поп драмы искупления[940]. В алхимии его эквивалентом является темная сторона Mercurius duplex и, как мы уже знаем, активная сера. Он также скрывается в ядовитом драконе, предварительной, хтонической форме lapis aethereus. Философам-естественникам Средневековья, особенно Дорну, было совершенно ясно, что в триаде должен присутствовать дополнительный четвертый элемент, поскольку lapis всегда рассматривался как четверка элементов. То, что этим четвертым элементом обязательно должен быть злой дух, их не беспокоило. Напротив, расчленение и самопожирание дракона, скорее всего, представлялось им положительным явлением. Дорн, впрочем, видел в четверке абсолютную противоположность Троице, а именно, женский принцип, который ему представлялся "дьявольским", по причине чего он называл дьявола "четырехрогим змеем". Это озарение должно было позволить ему заглянуть в самую суть проблемы[941]. В своем опровержении он отождествил женщину с дьяволом на том основании, что для них обоих характерно число два. Дьявол, по его мнению, по самой своей сути был двочиным, поскольку был создан на второй день Творения, в понедельник, день луны, в который Богу не удалось выразить свое удовольствие и который, в силу этого, является днем "сомнений" и разобщенности[942]. Дорн выразил словами то, на что смутно намекала иллюстрация в "Pandora".