— Успокойся,— говорил мне Сэм.— У него просто очередная фаза. Он ослеплен новизной всего, что его окружает, и, возможно, в первый раз в жизни ему по-настоящему хорошо, весело и интересно. Но рано или поздно он вернется к творчеству. Никому не дано выйти из характера надолго, и настоящий Перголези возьмет верх.
Потом Джанни исчез.
Тревожный звонок раздался в три после полудня в ту сумасшедшую, жаркую субботу, когда задула Санта-Ана и разразился пожар в Туджунге. Доктор Брандон отправилась в комнату Джанни, чтобы провести обычный профилактический осмотр, но Джанни там не оказалось. Я мчался через весь город от своего дома на побережье, буквально рассекая воздух. Хоугланд, пулей прилетевший из Санта-Барбары, уже сидел в лаборатории.
— Я позвонил Мелиссе,— сказал он — Его там нет. Но она высказала одно предположение...
— Выкладывай.
— Последние несколько вечеров они бывали за кулисами. Джанни встречался там с парнями из «Сверхпены» и еще какой-то группы. Мелисса думает, что он сейчас где-нибудь с ними. Работает.
— Если это так на самом деле, то слава богу. Но как мы его найдем?
— Мелисса узнает адреса. Сделаем несколько звонков... Не беспокойся, Дейв.
Легко сказать. Я представлял себе, что его захватили ради выкупа и держат в каком-нибудь гнусном подвале в восточной части Лос-Анджелеса, что наглые здоровенные парни высылают мне по одному в день его пальцы и требуют выплаты пятидесяти миллионов... Эти ужасные полчаса я не мог найти себе места, ходил по комнате и хватался за телефонную трубку, словно за волшебную палочку. Потом наконец нам сообщили, что его нашли с музыкантами из «Святых духов» на студии в Вест-Ковине. Игнорируя протесты дорожных патрулей, мы добрались до места, наверно, за половину допустимого правилами времени.
Студия напоминала «Квонч» в миниатюре: повсюду электроника и аппаратура для форсажных эффектов. Джанни, потный, но с блаженным выражением лица, сидел посреди шестерых практически голых парней ужасающего вида, облепленных считывающими датчиками и увешанных акустическими инструментами. Сам он, впрочем, выглядел ничуть не лучше.
— Эта музыка прекрасна,— вздохнул он, когда я оттащил его в сторону.— Музыка моего второго рождения. Я люблю ее превыше всего.
— Бах,— напомнил я.— Бетховен, Моцарт.
— Это другое. Здесь чудо. Полный эффект, окружение, погло...
— Джанни, никогда больше не исчезай, не поставив кого-нибудь в известность.
— Ты испугался?
— Мы вложили в тебя колоссальные средства. И нам не хотелось бы, чтобы с тобой что-то стряслось или...
— Разве я ребенок?
— В этом городе полно опасностей, которые ты еще просто не в состоянии понять. Хочешь работать с этими музыкантами, работай. Но не исчезай бесследно. Понятно?
Он кивнул, потом сказал:
— С пресс-конференцией придется подождать. Я изучаю эту музыку. И может быть, в следующем месяце буду дебютировать. Если нам удастся заполучить место в хорошей программе «Квонча».
— Вот, значит, кем ты решил стать? Звездой рок-форсажа?
— Музыка всегда музыка.
— Ноты — Джованни Баттиста Перголези...— Тутменя охватило ужасное подозрение, и я скосил взгляд в сторону «Святых духов».— Джанни, ты, случайно, не сказал им, кто ты...
— Нет. Это пока тайна.
— Слава богу,— Я положил руку ему на плечо.— Ладно, если это забавляет тебя, слушай, играй и делай, что хочешь. Но Господь создал тебя для настоящей музыки.
— Это и есть настоящая музыка.
— Для сложной музыки. Серьезной музыки.
— Я умирал с голоду, сочиняя такую музыку.
— Ты опередил свое время. Теперь тебе не придется голодать. Твою музыку будет ждать огромная аудитория.
— Да. Потому что я стану балаганным дивом. А через два месяца меня снова забудут. Нет, Дейв, grazie[45]. Хватит сонат, хватит кантат. Это не музыка вашего мира. Я хочу посвятить себя рок-форсажу.
— Я запрещаю это, Джанни!
Его глаза сверкнули, и я увидел за хрупкой, щегольской оболочкой что-то стальное, непоколебимое.
— Я не принадлежу вам, доктор Ливис.
— Я дал тебе жизнь.
— Как и мои родители. Но им я тоже не принадлежал.
— Ладно, Джанни. Давай не будем ссориться. Я только прошу тебя не поворачиваться спиной к своему таланту, не отвергать дар, которым наградил тебя Господь для...