Не прошли они и четверти мили, как мексиканец шепнул что-то и опустился на четвереньки. Пилчэк и остальные, по двое, по трое в ряд, следовали вплотную за ним. То, что мексиканец полз очень медленно и не производил абсолютно никакого шума, заставило и остальных продвигаться неслышно. Нервы у всех напряглись. Никогда Том, пожалуй, не испытывал такого напряжения. Прямо перед ним расстилалась неведомая земля, которую ни он, ни его белые товарищи никогда не видели, и она таила в себе опасность, с которой придется встретиться лицом к лицу.
Том, считая, что слишком шуршит травой и скребет твердую землю, старался напрягать и зрение, и мускулы, чтоб ползти неслышно. Внезапно Пилчэк шепнул: «Тсс!..» и все замерли.
Том с изумлением увидел перед собой отлогий спуск в какой-то обширный овраг, заросший травой. Посередине оврага протекал ручей, и его тихое журчанье было единственным звуком, нарушавшим тишину утра. Сотни индейских малорослых лошадей паслись, стояли или лежали на этом своеобразном лугу. Ни одного индейца не было видно. Но так как свет наступающего дня был еще серый и тусклый, то никакой уверенности в этом не могло быть. Пилчэк приподнялся, выглянул из-за скалы и осмотрел расположение лагеря, узкие тропинки среди тростников и подступы к спуску со своей стороны. Затем он снова опустился на землю и обратился к своему отряду:
— Если мы останемся здесь, наверху, то окажемся в наивыгоднейшем положении во время боя, — внушительно прошептал он. — Старуэлл, возьмите человек десять и отползите немного правее, затем поверните вниз к тому месту, куда подходит тростник. Харкэуэй, возьмите тоже десять человек и спуститесь тем же путем, займите позицию левее нас. Продвигайтесь медленно. Без всякого шума. Не вставайте. Тогда нам будут видны позиции друг друга, и мы сможем наблюдать за всей местностью, кроме отдаленной части зарослей тростника. Это большой лагерь — здесь человек двести индейцев, а может и больше, если они с семьями. А я полагаю, что это именно так. Индейцы в таких обстоятельствах сражаются ожесточеннее. Нам предстоит жаркий бой. Но старайтесь по возможности щадить женщин и детей. Вот и все.
С еле слышным шорохом, глубоко затаив дыхание, оба отряда под командой Старуэлла и Харкэуэя поползли обратно между камнями и скрылись из виду. Затем снова воцарилась тишина.
— Уу! — глухо прохрипел Медвежий Коготь. Мускулистой рукой ухватил он Тома за плечо.
Том приподнял голову на несколько дюймов и увидел высокого индейца, который стоял и смотрел на восток, где бледные розовые полосы возвещали о восходе солнца. Том почувствовал, как все тело его вздрогнуло, и кровь закипела. Этот индеец, может быть, один из убийц Хэднолла или, возможно, один из напавших на лагерь Джэтта, откуда исчезла Милли Фэйр.
Затем появился другой индеец, потом еще один, затем несколько женщин, и в довольно короткое время весь лагерь ожил. Струи синего дыма лениво поднялись в тихом воздухе. Лошади задвигались кругом. Бесконечным казалось Тому время, пока Харкэуэй и Старуэлл занимали свои позиции. Том удивлялся, почему Пилчэк выжидает так долго. В висках у него стучало; горло пересохло, и в глазах ежеминутно темнело.
— Уу! — воскликнул Медвежий Коготь и на этот раз тронул Пилчэка, повернув его лицом к определенному месту лагеря.
В это мгновенье раздался необычайный, пронзительный, неожиданный и страшный вой, потрясающий и дикий.
— Воинственный клич команчей! — шепнул Пилчэк. — Кто-то из них заметил наших. Подождем! Пусть начнут стрелять. Тогда, может быть, индейцы бросятся туда.
Едва смолк быстрый шепот разведчика, как раскатилось гулкое эхо ружейного выстрела. Он донесся снизу, из отряда Старуэлла. В одно мгновение в индейском лагере началась невообразимая суматоха, поднялись оглушительные крики, и одновременно раздались резкие, частые выстрелы. Ружейный залп отряда Старуэлла послужил сигналом открыть стрельбу и для Харкэуэя. Струйки белого дыма указывали на местопребывание обоих отрядов. Залп из винчестеров[12] доказал, как поспешно взялись за оружие и индейцы.
Несмотря на запрещение Пилчэка, некоторые из его отряда открыли огонь.
— Ну, что же, если вы не в состоянии ждать. Но стреляйте прицельно! — крикнул он.
Двадцать выстрелов грянуло разом со скалистого откоса. Все охотники заряжали и стреляли, и Тома окружал треск и грохот. Но над всем этим поднимался чудовищный, пронзительный, воинственный клич команчей. Через несколько мгновений оглушительный ружейный треск и вой прекратились, и грохот и шум стали тише. В лагере возник переполох.
12