Линкольн обхватил их обоих своей длинной рукой и сказал:
— Не горюйте, ребятки: это ведь ненадолго! Я принес вам на память по маленькому подарку. Если я буду избран в конгресс, и вам случится быть в Вашингтоне, покажите эти вещицы швейцару, и он сейчас же проведет вас ко мне в кабинет.
Он вынул из кармана две одинаковые бронзовые медали с изображением головы индейского вождя с надписью «Медаль Черного Сокола войны» и продолжал:
— Вы знаете, они произвели меня в капитаны во время этого переполоха[24], но в действительности я вовсе не был капитаном, да и войны, в сущности, не было. Я собрал несколько таких сувениров, как только закончилась эта сумятица. Быть может, эти вещицы напомнят вам когда-нибудь об Аврааме Линкольне? Берегите их на счастье!
Мэри схватила его руку и заплакала; сердце этой маленькой женщины не выдержало. Молодой Дэви сдержался, но подбородок его вздрагивал и глаза были мокры. Дрожащим голосом он произнес:
— Благодарю вас, сэр!
— Разве вы никогда не вернетесь, Дэви? — спрашивала сквозь слезы Мэри. — Пожалуйста, возвращайтесь скорей, я не могу жить без вас!
Она бросилась ему на шею, он прижал ее к груди и, еле сдерживая слезы, стал утешать ее. Линкольн тихонько подтолкнул их к Брендону, а Марш быстро посадил Дэви на седло. Прошла минута тягостного молчания. Под всхлипывания Мэри они помахали друг другу руками в знак прощания, и всадники двинулись вперед навстречу заходящему солнцу.
Они ехали медленно; спешить было некуда. Брендон рассчитывал проехать в Сент-Луис, собрать здесь кое-какие более или менее ценные сведения и, если возможно, найти какой-нибудь способ подняться вверх по течению Миссури.
Несколько дней они ехали под впечатлением тягостного расставания с друзьями; но это чувство мало-помалу улетучивалось. Настроение их начало быстро улучшаться, как только они попали в новые места и начали встречаться с новыми приключениями. Целую неделю они ехали к реке Миссури. Здесь их перевезли на пароме через кипящую желтой водой реку к пристани, где стояли несколько идущих вверх и вниз пароходов. Их медные части, блестевшие на солнце, белая окраска и громадные колеса, побеждавшие бурную водную стихию, — все это очень занимало путешественников. До проведения железной дороги пароходы были очень хорошими проводниками бойкой торговли. Красивые быстроходные лодки, мелькавшие перед глазами Брендонов, приковали их внимание.
Был полдень. Пристань была запружена народом. Тяжелые фуры тянулись беспрерывной лентой; одни из них выгружали привезенный товар, другие нагружались с больших пароходов и лодок, идущих с севера на юг и с юга на север. Здесь были табак, хлопок и другое сырье, взращенное под горячим солнцем юга, а в обмен на них сюда привозились с севера меха, зерно, промышленные продукты и машины.
— Папа, — воскликнул Дэви, очарованный видом могучей реки и кипевшей вокруг жизнью, — здесь пароход «Генерал Пайк» — тот самый, о котором мы с тобой читали! Ты помнишь, как машинист сказал капитану: «Мы побьем рекорд, или котлы будут взорваны!»
— Помню, — сказал Брендон, не менее сына заинтересованный развернувшейся перед ним картиной. — Они удивительны, эти пароходы! — продолжал он. — Говорят, что внутри они отделаны бархатом и шелком, красиво выкрашены и отполированы. Быть может, нам удастся как-нибудь посмотреть их. Но прежде всего надо устроиться на ночлег.
С переправы, которую сорок лет тому назад устроил здесь Бриджер, они с трудом протискались через шумную, хлопотливую толпу. Сотни путешественников суетились вокруг: одни высаживались с пароходов, другие садились на них. С дюжину пароходов дымилось на реке. Толпа была красочная: виднелись богатые плантаторы с юга в черных широкополых шляпах, широких пальто и брюках, в высоких сапогах из великолепной кожи, с бронзовыми лицами, опаленными южным солнцем; заготовители мехов с северо-запада, длиннобородые гиганты, одетые в куртки из буйволовой кожи или из тяжелой шерстяной материи, в круглых бобровых или куньих шапках и высоких сапогах. Они свободно расхаживали по пристани и забористо ругались, что особенно неприятно резало ухо Брендона. Здесь было много торговцев, высадившихся с поезда из Санта Лючии и ожидавших своих товаров. Это слонялись краснорожие детины, насквозь пропитанные виски, только что проглоченным в кабачках на пристани, одетые в модное платье, которое Брендон находил весьма красивым. Там и сям бродили индейцы в своих национальных костюмах из буйволовой кожи, отороченных бахромой, и в расшитых разными цветами мокасинах. Брендон угадал в них правительственных разведчиков. Виднелись в толпе армейские офицеры в темно-голубых мундирах, очень стройные и веселые, уезжающие в форты, разбросанные в разных пунктах страны. Пароходные капитаны расхаживали по пристани с гордым видом настоящих царьков или лордов, наблюдая за нагрузкой и выгрузкой пароходов. Матросы и грузчики суетились около сложенных бунтов товаров. Нарядные дамы с зонтиками, похожими на блин, в маленьких шляпках, украшенных перьями, и в длинных платьях, доходивших до пят, в ботинках из козловой кожи, казались Дэви особенно привлекательными. Время от времени в толпе появлялся профессиональный пароходный шулер в цилиндре, одетый в строго выдержанный костюм евангелистского проповедника. В воздухе стояли пронзительные крики негров-рабов, нагружавших товары на громадные фуры, они гнулись под тяжестью тюков, утопали в грязи и прислушивались к команде матросов, вооруженных длинными змееобразными бичами. Все эти оживленные сцены проходили перед глазами отца и сына и приводили их в восторг. Уже поздно вечером они нашли наконец недорогую гостиницу, как раз по карману Брендона, в которой могли за недорогую плату поставить лошадей и спокойно переночевать. На гостинице красовалась маленькая вывеска с кричащей надписью «Отель Независимость». Отель был переполнен публикой, беспокойный дух которой гнал ее в поисках счастья в Техас, к Соленым озерам, к верховьям Миссури, на волшебный запад.
24
В 1832 г. Линкольн принимал участие в экспедиции против Черного Сокола, предводителя индейцев, и был возведен в чин капитана. — Прим, перев.