Несколько раз я и представитель службы военных сообщений армии выезжали на мост, проверяли надежность приготовлений к взрыву. К каждой балке были подвешены гирлянды шашек, во всех опорах — метровые ниши, в них заложили взрывчатку. Вся эта сложная система соединялась проводами. В специальном укрытии, недалеко от моста, находился сержант с подрывной машинкой. От движения его руки зависела судьба столь важного сооружения: стоило ему лишь повернуть ручку этой машинки на несколько градусов, чтобы мост превратился в бесформенную груду металла. Навещая саперов-мостовиков, я видел по лицу сержанта, что он понимает трагизм возложенной на него задачи.
Противник в течение нескольких недель вел методический обстрел моста из дальнобойных орудий, и лед был испещрен множеством лунок от снарядов. Однако не было случая, чтобы снаряд попал в балку или опору.
Советские войска, отстоявшие подмосковные рубежи, спасли мост от разрушения. Проезжая по этому мосту в послевоенные годы, я всякий раз живо вспоминаю то трудное время.
В октябре и ноябре наши войска отражали непрерывные атаки противника и одновременно готовились к решающим боям. Накопление боеприпасов для предстоящего контрнаступления считалось самой неотложной задачей, причем основным способом накопления являлась экономия их. Строжайше запрещалось вести артиллерийский огонь по малозначимым целям. Расход планировался поштучно, по два-три выстрела на орудие в сутки — так мало было снарядов. Можно себе представить, как обидно бывало артиллеристам видеть перед собой цель и не дать по ней залпа.
Однажды мне случилось быть в деревне, одну половину которой занимали немцы, а другую наши. На южной окраине стояла полковая батарея. Ее командир отдал мне рапорт и доложил о наблюдаемом передвижении противника группами на противоположном конце улицы. Я спросил, почему он не накроет их огнем.
— К сожалению, не имею права, — огорченно доложил он. — Суточную норму мы уже израсходовали.
Я пообещал ему в виде исключения пополнить запасы снарядов (и даже с лихвой), если он не упустит благоприятного момента.
После нескольких метких выстрелов по видимой цели передвижение людей на стороне противника прекратилось, и воцарилась длительная тишина. Наши артиллеристы отвели душу.
В результате ежедневного подвоза боеприпасов с фронтовых складов и жесткой экономии в расходовании их к 5 декабря армия накопила не менее двух боевых комплектов, то есть по 160–200 снарядов на орудие. Этого было достаточно для артиллерийского обеспечения прорыва немецкой обороны.
В конце ноября и начале декабря на левом крыле Западного фронта продолжалась упорная борьба за стратегическую инициативу. Правда, вражеские войска еще не перешли к обороне, да и не стремились к этому, но и наступать по ранее принятому плану им уже не хватало сил.
Потерпев серьезное поражение под Каширой, гитлеровское командование предприняло попытку обойти Тулу с северо-востока. Общий замысел врага сводился к тому, чтобы встречными ударами 2-й танковой армии из района Венева и 4-й полевой армии из района Алексина перерезать железную дорогу Серпухов — Тула и симферопольское шоссе, полностью завершить окружение тульского гарнизона и в последующем овладеть Тулой.
Надо сказать, что вначале противнику сопутствовал успех. Перейдя 2 декабря в наступление со стороны Венева, ему удалось к исходу следующего дня овладеть несколькими населенными пунктами, в том числе и станцией Ревякино, перерезать железную дорогу и выйти к шоссе. Тула оказалась почти полностью окруженной. Между вражескими войсками, наступавшими навстречу друг другу, оставалось не более 5 километров. Но большего достигнуть противник не смог[6].
Ликвидация вражеского прорыва в районе станции Ревякино была возложена на 49-ю и 50-ю армии, которые выделили из своего состава ударные группировки войск. В 49-й армии для выполнения этой задачи привлекалась 340-я стрелковая дивизия с танковым батальоном.
В течение 5 и 6 декабря прорыв вражеских войск на восток ликвидировали, 7 декабря освободили станцию Ревякино, и противник под натиском ударных групп обеих армий вынужден был, бросая танки и другую тяжелую технику, спасаться бегством.
В ночь на 5 декабря вспыхнули ожесточенные бои на левом фланге нашей армии, в стыке с 50-й армией. Однако наступление противника и здесь потерпело неудачу, на следующий день мы отбросили его части в исходное положение.
Это были последние наступательные потуги врага.