— Прошу вас, уважаемый Шэнь, передать искреннюю благодарность премьеру Госсовета Кунь By и другим членам его кабинета за их более чем щедрый вклад в мою избирательную кампанию. Прошу также заверить их от моего имени, что я и в дальнейшем намерен прилагать все усилия для достижения еще более тесного и взаимовыгодного сотрудничества наших стран и народов.
— Премьер Кунь, без сомнения, будет счастлив, услышав ваши слова, господин президент, из моих недостойных уст, — церемонно склонил голову магнат.
Мортон Лэрд мысленно усмехнулся. Он расположился в кресле чуть поодаль и в разговор пока не вмешивался, но от его обостренного внимания не ускользнула двусмысленность, прозвучавшая в последней фразе Шэня. Главе президентской администрации было хорошо известно, какой огромный закулисный политический вес у себя на родине набрал за последнее время гонконгский судовладелец. На финансовую иглу его персональных субсидий давно подсели не только большинство министров и других высших военных и гражданских чинов, но, по слухам, даже Председатель КНР Люань Линь и премьер Госсовета Кунь By. И, конечно же, они выслушают из его уст все, что угодно, и будут только кивать и поддакивать, даже если тот сморозит очевидную глупость.
— Итак, чем я могу быть вам полезен, дорогой Шэнь? — осведомился Уоллес, окончательно переводя беседу в чисто деловое русло.
— Я хотел бы обсудить с вами один довольно щекотливый вопрос, господин президент, — сразу взял быка за рога китайский магнат. — Как вам, должно быть, известно, некоторые члены Конгресса в открытую называют мою страну рабовладельческим государством, в котором повсеместно нарушаются так называемые права человека. И даже собираются внести на рассмотрение Палаты представителей законопроект, отменяющий для Китая режим наибольшего благоприятствования в торговле. Премьер Кунь всерьез опасается, что им удастся собрать достаточно голосов, чтобы его провести.
— Вам не о чем волноваться, — улыбнулся Уоллес — Я незамедлительно наложу президентское вето на любой законодательный акт Конгресса, ставящий препоны на пути всемерного развития и расширения торговых отношений между нашими странами. Я уже неоднократно заявлял публично и готов повторить перед любой аудиторией, что взаимовыгодная торговля и культурный обмен — лучший и наиболее действенный способ решения вопроса о правах человека.
— Могу ли я в таком случае дать от вашего имени премьеру Кунь By гарантию в том, что вы никогда не допустите, чтобы такой законопроект вступил в силу, даже если он получит одобрение большинства в Палате представителей и Сенате? — вкрадчиво осведомился Шэнь.
— Можете, — твердо заявил президент, правда, чуть замешкавшись с ответом.
Лэрд нахмурился. Ему очень не понравилась формулировка вопроса, по сути вынудившая Уоллеса дать честное слово главе другого государства. Разумеется, в наше сложное время никто не верит честному слову политиков — слишком часто те нарушали его в уходящем столетии, — но нельзя отрицать и тот факт, что ни один политик ни за что не возьмет на себя конкретных обязательств, если существует хоть малейшая возможность этого избежать. Между тем диалог американца с китайцем начинал все больше походить на беззастенчивое выкручивание рук со стороны последнего. Уоллес, видимо, тоже это почувствовал. Тон его сделался заметно суше, и он перестал называть Шэня «дорогим», ограничившись нейтральным «уважаемый».
— Теперь позвольте обратить ваше благосклонное внимание господин президент, — снова заговорил Шэнь, подобно опытному полководцу, торопясь развить успех после удачного первого прорыва, — на небольшую проблему, возникшую всего несколько месяцев тому назад и затрагивающую лично меня и моих деловых партнеров. Речь пойдет о неслыханной дискриминации, которой подвергаются в американских водах суда «Шэнь Цинь маритайм лтд». Сначала их задерживают и досматривают моряки Береговой охраны, затем, уже в порту, обыскивают по очереди сотрудники Службы иммиграции и натурализации, таможенники, пожарные, санитарные инспектора и бог весть кто еще. Причем досматривают и обыскивают столь тщательно только суда принадлежащих мне компаний, в то время как ко всем прочим проявляют завидную снисходительность. Все это отнимает массу времени, нервирует команду, затягивает погрузку и разгрузку и приводит к солидным финансовым потерям. Очень хотелось бы как можно скорее прекратить подобное безобразие.
— Я понимаю вашу озабоченность, уважаемый Шэнь, — сказал президент, едва заметно поморщившись, — но и вы постарайтесь войти в мое положение. Согласно данным, представленным аналитиками Службы иммиграции и натурализации, в настоящее время в США нелегально проживает свыше шести миллионов ваших соотечественников. А оперативники утверждают, что двадцать пять — тридцать процентов от их числа прибыли в Америку именно на ваших судах, и у меня нет оснований ставить под сомнение приведенные цифры. Между прочим, вы сами виноваты в ужесточении иммиграционного и таможенного режима. Мне стоило колоссальных усилий замять скандал, чуть не разразившийся вокруг событий на озере Орион. Откровенно говоря, мне следовало бы прямо сейчас отдать приказ о вашем аресте по подозрению в причастности к массовым убийствам людей.
Мортон Лэрд с интересом ожидал, как отреагирует хитроумный китаец на чудовищные обвинения, брошенные ему в лицо человеком, считающимся самым могущественным политическим деятелем планеты, и не очень удивился, когда Шэнь спокойно выслушал собеседника, не дрогнув ни единой жилкой, и мгновенно перешел в контрнаступление, как только тот выдохся и умолк.
— Я знаю, господин президент, что по вашим законам вы имеете полное право поступить со мной так, как сочтете нужным. Но не стоит забывать и о том, что в прессу может просочиться весьма деликатная информация, проливающая свет на ваши тайные и очень тесные связи с правительством Китайской Народной Республики при посредничестве «Шэнь Цинь маритайм лтд».
— Вы что же, угрожаете шантажом президенту Соединенных Штатов Америки?! — грозно нахмурил брови Уоллес — По-моему, вы забываетесь, мистер Шэнь!
Проницательный Лэрд не преминул отметить, что его босс серьезно обеспокоен и далеко не так уверен в себе, как пытается показать. Но и Шэнь понял, что перегнул палку, и тут же пошел на попятную.
— Нижайше прошу простить вашего покорного слугу, господин президент, если что-то в моем безобидном высказывании показалось вам оскорбительным, — залебезил он, расплывшись в угодливой улыбке. — Уверяю вас, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Вы меня просто неправильно поняли. Я всего лишь хотел подчеркнуть, что необдуманные поступки часто приводят к непредсказуемым последствиям.
— Предупреждаю, что не потерплю больше массовых убийств, и покрывать убийц тоже не стану! — многозначительно произнес Уоллес, постепенно успокаиваясь.
— Клянусь всеми богами моего народа, я не имею к ним никакого отношения! — Глаза китайца лучились детской невинностью, а голос звучал так искренне, что даже скептичный Лэрд, прекрасно осведомленный о том, что из всех богов на свете Шэнь поклоняется одному Маммоне[41], на мгновение поверил ему. — Опытные детективы из частного сыскного агентства провели независимое расследование и пришли к выводу, что в упомянутых вами убийствах замешаны криминальные структуры, орудующие на Западном побережье. Если господин президент пожелает, я могу показать представленный ими доклад.
— В том докладе, который представили мне, содержатся несколько иные выводы, — не без ехидства заметил Уоллес.
— Со всей ответственностью обещаю вам, господин президент, — торжественно произнес Шэнь, — что случившееся на озере Орион никогда больше не повторится.
— А взамен вы, конечно, попросите, чтобы ваши суда оставили в покое, не так ли? — иронически усмехнулся Уоллес.
— Я был бы весьма признателен, — кивнул магнат.
Президент бросил быстрый взгляд на Лэрда. Тот вопросительно приподнял бровь.