Родился я в ста метрах от завода «Красный Богатырь», монополиста по изготовлению резиновой обуви. Школа № 374, в которой я учился, — подшефная этому заводу. На самом главном месте школы, в «красном уголке», висела огромная галоша, размером не менее метра. Богородские острословы издевались над нами: мол, сидим мы в галоше.
Школьные годы бежали друг за другом без особых потрясений. Жизнь становилась лучше, отменили карточки. Мы взрослели, из октябрят становились пионерами, комсомольцами. Появились юношеские увлечения. В Сокольническом парке зимой работал замечательный каток. Вход практически бесплатный. На каток ходили вместе с девчонками из соседней школы № 361, слывшей женским монастырём. Обстановка романтическая, играет музыка и вполне легитимно можно поддержать монастырскую затворницу под локоток. В 22 часа Сокольнического времени начиналось самая главная процедура, гвоздь развлекательной программы. Из динамиков обязательно звучала песня Леонида и Эдит Утёсовых «Дорогие мои москвичи», начало которой мы все, конечно, любим и помним:
Далее гас свет, и на лёд выезжала на коньках милиция — загонять в раздевалку желающих продлить удовольствие. Милиционеры коньками владели слабо, а нам, свободно владевшим коньком, побегать от них доставляло огромное удовольствие. С той поры минуло почти шестьдесят лет. Бывая в Сокольниках, или услышав замечательную песню, чувствуешь, как приятно щемит сердце, и хочется пробежаться по заветным аллеям, придерживая трепетный локоток, позабыв про отсутствие ног.
Летом коньки меняли на велосипед. Велосипед был во всём — на завтрак, на обед и на ужин. Родители нашли возможность купить мне самый крутой по тем временам велосипед «Турист». Приятное совпадение: в магазин на Бакунинской улице, где он был куплен, мне посчастливилось прийти ещё раз. В феврале 1972 года начались пассажирские перевозки на Ту-154. Меня за активное участие в лётных испытаниях наградили орденом «Знак Почёта» и дали заветную открытку, позволяющую купить в этом магазине автомобиль «Жигули», что мы с супругой сделали с огромным удовольствием. Но до этого счастливого момента должны были ещё пройти долгие двадцать лет, двадцать лет напряжённого труда и учёбы, а пока…
На велосипедах мы с ребятами ездили везде. Обязательной программой считалось «замкнуть колечко», то есть проехать по кругу Садовое кольцо, всего-то 16 километров. В замечательные пятидесятые годы Садовое кольцо было совершенно свободно, и пятнадцатилетние ребята на велосипедах были явлением обычным. Само Садовое кольцо было другим. Не было тоннелей, подземных переходов. Светофоры и освещение были в диковинку, асфальт — и то не везде. Изнурительным был большой подъём от Яузы до Таганской площади, покрытый булыжником. По этой причине мы ездили всегда по внешней стороне кольца. Было на Садовом кольце еще одно препятствие — регулировщик на площади Маяковского. Он непременно остановит, прочтёт лекцию по правилам уличного движения и вывернет ниппеля. Мы, как теперь говорят, быстро адаптировались к действиям антивелосипедного маньяка и возили с собой запасные ниппеля. Ещё одним увлечением были поездки на Сельскохозяйственную выставку. После войны Сельскохозяйственная выставка оставалась ещё закрытой, а ВДНХ ещё не открылась. На большой территории сохранились широкие асфальтированные площади и аллеи. Там и собирались в больших количествах велосипедные пижоны обоих полов. Всё было пристойно и целомудренно, никакого хамства и алкоголя, главным нарушителем спокойствия были бренчащие гитары. Это велосипедное содружество постоянно перемещалось, подчиняясь каким-то высшим законам. Ультра-пижоны на ходу, не держась за руль, играли на гитарах. Обычным явлением было поехать искупаться в верховье Яузы или на Клязьму, и намотать 30–50 км.
Стоит вспомнить о некоторых эффективных прививках уважительного отношения к Родине и родителям. Первую такую прививку — предупредительную, я получил от матушки: за то, что увёл ребят со двора смотреть на самолёты в Измайлово. Вторую, основательную— за организацию похода в Колонный зал Дома Союзов для прощания со Сталиным.
И.В. Сталин умер 3 марта 1953 года. Занятия в московских школах отменили. 5 марта в районе двух часов дня объявили об открытии круглосуточного доступа в Колонный зал Дома Союзов для прощания с вождём. Ребята, не мешкая, рванули проститься с отцом всех народов. На метро доехали до «Кировской» (ныне «Чистые Пруды»); далее поезда шли без остановок до «Дворца Советов» (ныне «Кропоткинская»), От метро в центр все улицы были перекрыты — пошли по бульварам. На Рождественском бульваре[7] начинается спуск на Трубную площадь, правая сторона бульвара перекрыта конной милицией, на левой, вдоль тротуара, очень плотно друг за другом установлены грузовики «ЗиС- 5». Здесь начиналась очередь на прощание с вождём. На спуске гигантская воронка людского водоворота отбирала наиболее настойчивых паломников и увлекала по скользкому, заснеженному спуску к Трубной площади, к повороту на Неглинную. Погода была плохая, температура около нуля градусов, шёл обильный мокрый снег. Если люди на спуске падали, образовывалась куча. Кучи и завалы растаскивали военные, которые прибыли сюда на грузовиках. В доме на углу Рождественского бульвара и Неглинки в полуподвальном помещении была столовая, и у окон — приямки. Так эти приямки были забиты чем-то, сильно напоминающим человеческие тела. По этому месиву двигалась людская лавина. На углу, в самом центре тротуара, стоял столб, периодически к нему прижимали какого-нибудь человека, с такой силой, что у него изо рта шла кровь.
7
По расстоянию Рождественский бульвар отстоит от Чистопрудного, где находится станция метро «Чистые пруды» (в те годы «Кировская»), не так далеко — менее 500 метров