– Чего долго-то так? – попенял сержанту Торкин с покрытым красными пятнами лицом, двумя трясущимися руками расстегивая верхнюю пуговицу рубашки…
После обеда слегка отошедший от побоев Антон был снова водружен на табурет в кабинете следователя. В целях безопасности руки его теперь сковывали наручники. Торкин, белея перевязанной медицинским бинтом шеей, сидел, отгородившись от подследственного столом. Все острые предметы тоже были убраны.
Торкин редко был собой недоволен. Всегда у него находился тот, кто ему помешал все сделать как надо, на «отлично». Сейчас свалить вину возможно разве лишь на Кирпичникова. По всему выходило, что он пережал. Слишком надавил на Изломина. И едва не поплатился собственной жизнью.
«Вот тебе и интеллигент. Орудует, что твой диверсант, - подумал он, сердясь на себя, что не раскусил Изломина до конца. - Хорошо, что подстраховался, поставив за дверью сержанта».
Будь директор школы полностью в его власти, он бы показал ему, что бывает с теми, кто покушается на жизнь и здоровье сотрудника органов. Увы, такой власти у него сейчас не было. Приходилось продолжать работу, оставив месть на потом.
Разговор следователь начал не сразу: нагнетал напряжение, буравя Антона хмурым взглядом.
Решив, что помолчал достаточно, сказал размеренно, выделяя каждое слово:
– Гражданин Изломин! Если вы дадите показания на вашего дядю Столярова Дмитрия Сергеевича и выступите на процессе, я могу обещать вам небольшой срок, лет до пяти. С последующей амнистией. Карьера директора вам больше не светит, но это малое зло. Станете учительствовать, как прежде. Устроит вас это? Не спешите отвечать. Подумайте.
Торкин испытывающе смотрел на Изломина и думал: «Попытается хитрить? Наверняка. Ладно, поиграем, гражданин Изломин, поиграем. Как там говорится? Увяз коготок – всей птичке пропасть? И ты у меня увязнешь, сердешный друг. Никуда не денешься. Это ясно как день. Будешь ходить по веревочке!».
– Отвечать сейчас?
Он услышал тихий, но несломленный голос Антона.
– Нет. Почему же? Даю вам время подумать до завтра. И это последний срок, когда можно изменить вашу будущность. Закурите? Нет? Ну, как хотите.
Торкин снова сделался вежливым и добродушным.
Глава пятая. Ксения
Ксения Всеволодовна Рудина родилась и выросла в Москве. Ее отец - полковник царской армии, в конце войны был тяжело ранен в ногу и комиссован. После Октябрьской революции он признал Советскую власть и пошёл ей служить. Работал в разных учреждениях, пока не перешел в Наркомат по военным и морским делам. Несмотря на то, что отец Ксении занимал немаловажную должность, достаток семьи был небольшим. На его иждивении находились не только больная жена и дочь, но и престарелые теща и тесть. Поэтому Ксения, окончив школу, пошла работать, освоив профессию машинистки. В 1931 году отец был арестован и осуждён по делу «Весна»11[11]. Он получил десять лет. Жить их семье стало тяжелее. Ксения крутилась, как могла. Мать тоже вышла на работу. Вскоре умер дед, за ним бабушка, и Ксения осталась вдвоем с матерью.
Тогда от родственников ещё не требовали публичного отречения. Считалось, что дети за родителей не отвечают. Однако в её анкете близкое родство с врагом народа все же было отмечено. Тем не менее, в следующем году она стала учиться в Московском библиотечном институте, продолжая подрабатывать печатаньем. В тридцать четвёртом умер в лагере отец. Мать пережила его всего на два месяца. Теперь Ксения осталась совсем одна.
Срок обучения в институте длился в то время три года. Страна нуждалась в работниках, сведущих в библиотечном деле. В тридцать пятом уже действовало обязательное распределение, но Ксении оно не коснулось. Устроиться на работу самостоятельно, несмотря на требующуюся в Москве специальность, ей не удалось. После месяца бесплодных мытарств отчаявшуюся Ксению неожиданно вызвали в управление НКВД. В сером безликом кабинете серьезный человек в строгом костюме объяснил ей, почему она оказалась безработной в стране с полной занятостью населения, и дал направление в дальнюю северную область. Так Ксения оказалась в райцентре, заняв должность заведующей библиотекой. Жила она на квартире, которую оплачивал райсовет, в чьём ведении находилась библиотека.
11
Дело «Весна» – репрессии, организованные в 1930–1931 годах органами ОГПУ в отношении военспецов — военнослужащих командного состава Красной армии, служивших ранее в Русской Императорской армии, а также гражданских лиц, в том числе бывших белых офицеров.