Так что в Новый год позволил себе три маленьких стопки хорошей водки (этого добра у дивизионного комиссара запас был невероятный), а сам поутру проверил посты (а нечего тут расслабляться). Надо отдать должное бойцам и командирам – службу несли как следует. О коварстве и жестокости шюцкора бойцы были не наслышаны – видели всё своими глазами. Началась подготовка оборонительных позиций. Я не тешил себя иллюзиями. Судьба войны решалась не в Оулу, а на линии Маннергейма. Пока держится линия-крепость, финны на мир не пойдут. Я считал, что главное в этой войне – работа вражеских разведок, которые оценивают силу Красной армии.
Второго января утром заговорили орудия частей Тимошенко, так начался штурм линии Маннергейма. На этот раз штурм был подготовлен. Тимошенко сумел еще и обмануть финскую разведку. Финны были уверены, что значительную часть своих сил будущий маршал и министр обороны отправил в 9-ю армию, так и было, на первый взгляд. Части отводились в тыл, обучались штурмовать укрепления, возвращались обратно, но очень-очень тихо. А вот передвижения подкреплений в 9-ю и 8-ю армии, которые усилили давление на врага, совершалось почти без мер маскировки. Результат: сил у Тимошенко стало немного меньше, но качество их стало значительно лучше. Разведчики сумели вскрыть систему обороны укреплений линии Маннергейма, самолеты и артиллерия, которых наводили разведчики, работали намного эффективнее. Саперно-штурмовые подразделения занялись укреплениями всерьёз. Поддержку им оказывали танки, которые старались использовать аккуратно. Тут впервые Красная армия испробовала огнеметы собственной конструкции. Огнемёты показали себя с лучшей стороны. За неделю линия Маннергейма пала, а Красная армия подошла вплотную к Выборгу. 10-го января были остановлены боевые действия. Финская делегация прибыла для ведения переговоров в Ленинград.
До 10-го января я отбил три атаки финской армии, но эти атаки были не серьезными. Не более батальона легкой пехоты без тяжёлой артиллерии каждый раз быстро откатывались, получив первый отпор. Это казалось мне более попытками имитировать активность по отбитию Оулу или провести разведку боем, но не три раза подряд! Я ждал какой-то пакости от финнов, но так и не дождался. Самую большую нагрузку несли на себе мобильные патрули и бойцы блок-постов, которые отвечали за сохранность движения караванов снабжение по Оулу. Вот им приходилось отражать нападения мобильных отрядов лыжников из шюцкора. Но справлялись. На приведенный в порядок аэродром стали садиться первые транспортные самолеты, когда было объявлено перемирие.
Двенадцатого января был подписан мир с Финляндией на советских условиях. Четырнадцатого я получил приказ сдать дивизию на начальника штаба, а самому прибыть в Ленинград.
Часть третья
Глава тридцать четвертая
Лондон. Старинный особняк. Все те же лица
(интерлюдия)
– Сигару, Бэззи, не отказывайте себе ни в чём.
– Вам надо бы меньше курить.
– Да, а еще меньше пить! Врачи лгут, мой друг. Главное, чтобы выпивка и сигары были отменного качества[57]. Так что угощайтесь.
– Благодарю вас, но лучше все-таки перейдем к делу. После, возможно, чем-то угощусь.
– Прошу, Бэззи, знаете, как надоели эти все, которые б-берегут мое время и сразу же переходят к своим баранам. Как мне все эти бараны осточертели! Вас это не касается, ваше мнение для меня особенно ценно.
Первый Лорд Адмиралтейства не сильно кривил душой. При своем довольно сволочном характере, осложненном диким упрямством, у сэра Черчилля было несколько человек, ко мнению которых он прислушивался. Сорокачетырехлетний журналист привлек внимание примерно двадцать лет назад, когда появились первые статьи о стратегии непрямых действий, основанные на анализе событий Великой войны. Очень скоро Уинстон понял, что угадал в молодом журналисте недюжинного аналитика. Даже в тридцатые годы, когда Черчилля постигла политическое забвение, группа Черчилля пользовалась во время парламентских дебатах некоторыми выкладками молодого аналитика. От его советов хозяин старинного особняка дома не собирался тем более отказываться сейчас, когда его страна находилась в смертельной опасности.
57
Большой любитель выпить и покурить сэр Уинстон Черчилль как никак пропыхтел до 90 лет, умер от инсульта, хотя многие говорили, что он и в последние годы жизни был тот еще живчик (прим. автора).