— Кажется, я уже говорил, чтобы ты успокоился. Что с тобой? Мозгов не хватает или чего другого? — Я говорил тихо, чтобы мой голос не попал на пленку.
— Не смейте так со мной разговаривать! — огрызнулся Рокки.
— Почему, joto?[10] — прошептал я. — А то что со мной будет? Ты всего-навсего jugador a los bandos. El maricón.[11]
Чакон рывком вскочил и занял боевую стойку. От первого удара я уклонился, но второй, чистый правый, пришелся мне прямо в зубы. Голова у меня дернулась назад. Он заехал мне по лицу еще два или три раза. Атаковал он молниеносно. Я пытался прикрыться, но Рокки трепал меня, как щенка. Скоро я, как говорят боксеры, «поплыл».
«Где же чертов Алонсо?» — думал я под градом ударов. Он ведь обещал, что сразу же прибежит на выручку!
Очередной мощный левый хук совершенно оглушил меня. Я попробовал отмахнуться, но удар вышел слишком слабым. Рокки перешел на другую сторону и осыпал меня градом ударов. Разбил губу, раскровенил нос.
— Quien es el joto ahora, flaquito?![12] — кричал он, перемещаясь то влево, то вправо, нанося мне удары в лоб и довершая дело мощным апперкотом.
Я чувствовал, что надолго меня не хватит. Желая уменьшить ущерб, я ринулся на него и притиснул к стене, пытаясь войти в клинч и заблокировать его руки.
Наконец открылась дверь, и в кабинет, помахивая мини-битой, вошел Алонсо. Он нанес два удара обшитым кожей свинцом по голове Рокки. Через секунду маленький боксер упал на колени. Я не успел вмешаться, Алонсо пнул его ногой в живот и снова ударил дубинкой. В глазах моего напарника горел убийственный огонь. Он замахнулся, собираясь нанести последний удар, но я бросился на своего напарника и сбил его с ног. И все же он ударил. Дубинка просвистела в воздухе, но удар не попал ни в Рокки, ни в меня.
— Кончай! Больше нам помощь не требуется! — заорал я.
Наконец Алонсо остановился и посмотрел сверху вниз на маленького боксера-мексиканца, ничком распростертого на полу.
— Вот как делаются дела у нас в Хейвен-Парке! — проворчал Алонсо.
— Ему надо вызвать скорую. — Я выплюнул кровь изо рта.
Через десять минут приведенный в чувство Чакон сидел в камере предварительного заключения. Говорить он отказывался, не желал даже смотреть на нас. Несмотря на сотрясение мозга, в его глазах горела ненависть.
— Ал, черт тебя дери, где ты так долго пропадал? — гнусаво спросил я после того, как фельдшер вколол мне заморозку в разбитую губу и заткнул ноздри ватными тампонами.
— Я решил преподать тебе наглядный урок вежливости, растолковать, что приказы начальства надо выполнять, а не рассуждать! Когда я велю что-то сделать, ты должен делать, что я тебе велю, а не болтать! Тебе еще повезло, что я такой добрый, не рассчитался с тобой за тот удар в ресторане!
Алонсо вынул из камеры кассету с записью нашего допроса с пристрастием.
— После того как его обвинят в нападении на сотрудника полиции, я передам пленку в редакцию «Курьера» и на местные телеканалы. Пусть посмотрят, какой у них кандидат: тип с неустойчивой психикой, который чуть что пускает в ход кулаки!
— По-моему, избиратели не очень-то нам поверят, если увидят пленку, на которой Рокки дерется с двумя копами вдвое крупнее его!
— В самом деле? Теперь я вижу, что правильно сделал, когда не сразу пришел к тебе в камеру. Тебя еще учить и учить!
Пока я писал рапорт о нападении, Алонсо сидел за соседним столом и звонил в «Хейвен-Парк курьер». Вкратце рассказав, что произошло, он добавил:
— Сейчас он находится под арестом. Он набросился на двух сотрудников полиции… Да, да! — Пару минут он послушал, что говорит его собеседник, а потом заявил: — Ребята, возможно, мне и удастся стащить для вас копию пленочки. Но мне нужно, чтобы все было чисто. Вы перестанете молоть чушь про народного героя Рокки Чакона и напишете, как все было на самом деле!
Глава 18
Рокки позвонил своему адвокату. Вскоре к нам приехала красивая женщина с волосами цвета воронова крыла. Звали ее Кармен Рамирес. Адвокатессе было всего лет двадцать восемь, однако она обладала пылким латинским темпераментом. Кроме того, ее распирала национальная гордость. Я услышал, как она растолковывает Алонсо: даже если прокурор Хейвен-Парка сочтет, что ее подзащитный действительно напал на двух сотрудников полиции, это не помешает Рокки баллотироваться в мэры.
— В Америке, — пылко объясняла Кармен, — человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не доказана! А предположительно невиновному человеку не запрещено выставлять свою кандидатуру на государственные или муниципальные должности!