Такие же искренние чувства дружбы испытывали к болгарам и наши воины. Вот что рассказал на одном из совещаний заместитель командира батальона по политической части гвардии капитан Головко: «Наши солдаты и офицеры замечательно относились к болгарскому населению. Иначе и нельзя было, потому что мы на каждом шагу чувствовали тепло гостеприимства со стороны славянских братьев. Они часто приглашали нас к обеду, угощали, предоставляли для ночлега самые лучшие комнаты. При переезде части с одного места на другое нас очень тепло, как родных, провожали. Особенно запомнились проводы из села Велико-Терсово и из района Сливницы (30 километров северо-западнее Софии). Когда мы покидали эти населенные пункты, то местные граждане каждому советскому воину преподнесли цветы. Есть много случаев, когда болгарские семьи дарили нам свои семейные фотокарточки и просили передать горячие приветы трудящимся Советского Союза, когда будем на Родине»[4].
Такое отношение болгар возвышало нашего солдата, вызывало у него чувство гордости, заставляло крепко дорожить честью и достоинством советского воина. Об этом говорилось почти во всех политдонесениях. Например, начальник политотдела 22-й зенитно-артиллерийской дивизии полковник Е. М. Куцабин доносил: «За время пребывания дивизии на болгарской земле в частях не было ни одного грубого нарушения воинской дисциплины, ни одного случая плохого отношения советских воинов к болгарскому населению»[5].
Вместе с тем политическое управление, политорганы этому стихийному проявлению дружеских чувств со стороны наших воинов стремились придать целенаправленный, осмысленный характер. Например, под руководством члена Военного совета 57-й армии генерал-майора Л. П. Бочарова было проведено совещание начальников политотделов соединений и замполитов полков армейского подчинения по задачам воспитания личного состава в духе пролетарского интернационализма и дружбы народов.
Затем политотделы дивизий провели однодневные сборы командиров рот и взводов, на которых разъяснили их роль в усилении воспитания подчиненных в духе пролетарского интернационализма, а также поставленные войскам новые задачи: с честью пройти через всю территорию Болгарии до ее западных границ, к границам Югославии, где народ с первых дней войны мужественно сражался против гитлеровских оккупантов. Во всех частях и подразделениях армии состоялись сначала общие, а затем комсомольские собрания с обсуждением вопросов укрепления дисциплины в период освободительного похода. Примерно такая же работа проходила и в других армиях фронта.
Военный совет, политическое управление фронта по рекомендации Главного политического управления Красной Армии и совету Георгия Димитрова, высказанному мне при встрече, в конце сентября создали специальную оперативную группу из офицеров политуправления и политотдела 37-й армии для работы среди местного населения. Общее руководство группой было возложено на меня. При этом учитывалось то, что болгарское население длительное время находилось под воздействием фашистской пропаганды, имело искаженное представление о нашей стране, ее военной политике. Да и не только гитлеровская — вся западная пропаганда стремилась очернить нас перед болгарскими братьями. К тому же оставленные гитлеровцами агенты распространяли среди местного населения различные провокационные слухи.
Мы были тесно связаны с руководством болгарских коммунистов, пользовались их поддержкой. С помощью листовок на болгарском и русском языках оперативная группа доводила до сведения местного населения заявление Советского правительства от 5 сентября 1944 года, обращение Военного совета к болгарам, разъясняла положение на фронтах, смысл интернациональной освободительной миссии советских войск. Печатная пропаганда подкреплялась регулярными устными выступлениями перед трудящимися на темы: «Цель вступления Красной Армии на территорию Болгарии», «Военная обстановка на советско-германском фронте» и так далее.
По указанию политуправления вскоре после вступления в Болгарию наших войск политотделы соединений стали использовать и такое действенное средство, как проведение совместных мероприятий — митингов и собраний, встреч молодежи. Широкую популярность у болгарского населения завоевали советские кинофильмы, концерты художественной самодеятельности в клубах и парках.
Сильное воспитательное воздействие как на наших воинов, так и на болгар оказывали встречи со старожилам pi, помнившими русско-турецкую войну. Таких людей, понятно, было немного. Но работникам политотдела 73-й гвардейской стрелковой дивизии, стоявшей под городом Плевна, удалось найти болгарина Христо Славичева, которому в 1877 году было 13 лет. Восьмидесятилетний старик был еще крепок, говорил взволнованно: