Конечно, отличились тут не только части дивизии Мухамедьярова. Город был взят совместными усилиями соединений 68-го и 75-го стрелковых корпусов, моряков Дунайской военной флотилии и первого батальона 9-й бригады 23-й ударной дивизии НОАЮ подполковника Йовановича.
Вскоре в политуправление фронта поступили донесения о боях за Неготин. В них сообщалось о подвигах советских бойцов и командиров, о встрече наших войск с местным населением. На окраине города колонну наших бойцов окружили местные жители. Сербский партизан Святослав Манрыев преподнес командиру нашего подразделения хлеб-соль. Горячие симпатии к воинам Красной Армии выражало все население.
2 октября войска фронта соединились западнее Неготина с частями Народно-освободительной армии Югославии, наступавшими с юга. Когда я узнал об этом из доклада начальника политотдела 68-го корпуса полковника И. М. Юшкова, сразу же выехал на место. Советские и югославские воины встречались как братья. Радость, энтузиазм, охватившие их, кажется, удесятерили силы. Перед ними уже не мог устоять никакой противник. Действуя совместно, советские и югославские бойцы недалеко от Неготина окружили и разгромили крупную группировку гитлеровцев.
Освобождение многострадальной югославской земли вызывало в сердцах бойцов не только радость. Мы видели: почерк фашиста везде один — разрушенные предприятия и жилища, замученные мирные жители и военнопленные. К тому времени фашисты в своей жестокости, кажется, стали превосходить самих себя. Это уже была жестокость обреченного зверя, а не самодовольного «победителя», которому все дозволено.
Вот только один пример. 27 сентября в ходе частных боев западнее города Турно-Северин гитлеровцы захватили в плен небольшую группу советских воинов из 75-го стрелкового корпуса. Во время наступления наши части стремительным ударом выбили противника из села Мала Каменица. В одной из ям бойцы обнаружили три трупа советских офицеров, зверски замученных фашистскими извергами из 2-го полка «Бранденбург».
Передо мной документ, который нельзя читать без содрогания:
«…Гитлеровцы захватили в плен раненных на поле боя офицеров — майора Калашникова Ивана Ивановича, лейтенантов Шаталина Алексея Андреевича и Нареняна Вагаршака Ховроковича. Долго над ними издевались и зверски замучили их. Обнаружено, что тело майора Калашникова имеет на себе следы зверских пыток — все пальцы рук проткнуты штыком, на груди шесть вырванных раскаленными щипцами тяжелых ран, на шее следы веревки, которая применялась при пытке, левая щека изрезана, отрезано левое ухо, изрезан нос и рассечен правый глаз, на голове три пулевые раны и одна в правом бедре.
Тело лейтенанта Шаталина имеет шесть пулевых ран в области ног, живота и груди, правый глаз вырван, рассечены губы.
Тело лейтенанта Нареняна имеет следы тяжелых побоев (синяки на груди и спине…) и три пулевые раны, из которых одна в области переносицы»[15].
Командиры и политработники в беседах с воинами рассказали об этом злодеянии фашистов, что вызвало величайший гнев у всего личного состава и усилило стремление скорее разгромить врага.
Вскоре после взятия Неготина я дал указание редакторам военных газет широко освещать вопросы, связанные с особенностями ведения боевых действий в горах. Как всегда, журналисты оперативно откликнулись: редактор фронтовой газеты подполковник Н. С. Филиппов доложил, что первая статья на эту тему уже готова, а вообще — будет напечатана целая серия.
— Постарайтесь шире показывать опыт подразделений и отдельных воинов, умеющих действовать в горах, — посоветовал я.
Вскоре публикации на данную тему появились и в других газетах. Кроме того, политотделы соединений вместе со штабами издали многочисленные листовки и памятки об особенностях ведения боевых действий на горно-лесистой местности.
Изменились также формы и методы партийно-политической работы. Если во время освободительного похода в Болгарию, на пути следования к югославской границе в ней преобладали мероприятия масштабные — митинги, собрания, то теперь центр тяжести мы перенесли в роту, батальон, передовой отряд, ибо им приходилось действовать сплошь и рядом самостоятельно, нередко длительное время не имея надежной связи со штабом полка, не соприкасаясь с соседями.