Так и шли с ней к медсанбату, пока по дороге навстречу нам не попался “козлик” – ГАЗ-64 – первый советский джип (память оказалась на высоте).[13]
Поравнявшись с нами, машина остановилась. За рулём оказался совсем неизвестный мне паренёк, рядом с которым я с удивлением увидел уже знакомого особиста. Тот мне кивнул и улыбнулся:
– Я смотрю, дела у вас, Ольга, уже пошли на поправку. Значит, скоро свидимся, – и тронул водителя за руку, давая команду на движение.
Тут-то меня и накрыло…
На заднем сидении я вдруг заметил вальяжно развалившегося эсэсовца, рядом с которым сидел напряжённый, внимательно следящий за ним конвоир.
Но лишь наши взгляды – мой и надменный эсэсовца – пересеклись, как чуть ли не физически стало тяжело дышать.
И такая вдруг ненависть разгорелась в моём сердце – хоть костёр зажигай. Надменное, холёное лицо “повелителя всех народов” как-то резко вдруг посерело. Из фрица будто резко выкачали весь воздух – он осунулся и скукожился. А на лице отразился самый настоящий ужас, переходящий в панику.
Миг – и “козлик” проехал мимо, оставив на душе какое-то жутко гадливое чувство. Будто в отборном вонючем дерьме извозился весь по уши. Прямо физически захотелось тут же вернуться в баню обратно и снова помыться. Но нельзя – желающих и без нас полно: банька маленькая и на неё очередь расписана чуть ли не на неделю вперёд.
Очнулся от того, что кто-то теребил меня, крича прямо в ухо:
– Оля, Олечка, да очнись же. Да что же с тобой такое? Оля…
Оказалось – я так и застыл на обочине дороги, стоя со сжатыми кулаками, с которых на снег капали капельки крови. Сразу даже кулаки не удалось разжать – заклинило. А потом в медсанбате мне сделали перевязку – коротко остриженными ногтями я умудрился повредить себе кожу ладоней. Да ещё так неестественно-глубоко – прямо жуткие раны на руках образовались.
Ох, и наслушался же перлов от Пал Палыча. Полчаса бедный военврач исходил на желчь. Оттаял только тогда, когда я пообещал во всём его слушаться и не перечить.
А вечером припёрся старлей-особист.
Отвёл в отдельную комнатушку, выделенную военврачом для подобных мероприятий, и долго рассматривал со всех сторон, наворачивая вокруг меня круги – скорее всего, изучая. Наконец, эта игра в молчанку ему, видимо, надоела и он уселся за стол напротив меня:
– Не знаю, какую-такую контузию вы, Ольга, получили, но на пленных фрицев действует безотказно, – и улыбнулся во все свои “тридцать два”.
Видя мой недоумённый взгляд, от души рассмеялся (на этот раз выглядел он явно гораздо лучше прошлого раза) и продолжил:
– После встречи с вами этот эсэсовец выложил не только всё, что знал, но и то, о чём только догадывался. Ничего не утаил. Я думал – долго ломать гада будем – больно уж спесив. Ни Бога, ни чёрта не боится. Но после встречи с вами его как подменили: более жалкое зрелище сложно придумать.
Степень удивления на моём лице, видимо, совсем уж зашкалила за все мыслимые пределы, вызвав у особиста очередную порцию смеха:
– Когда приехали в отдел, выяснилось, что фриц, оказывается, обмочился. И всю его спесь как ветром выдуло. Рассказывать побежал чуть не бегом. Торопился, слова глотал, давился. Пел, как соловей. Аж взахлёб. Едва записывать за ним успевали. Даже сотрудничество предложил. Сам.
– Ничего не понимаю, – пробормотал я, – А я-то тут причём? Этот эсэсовец, скорее всего, вас испугался. Вы же НКВД. Сам Гитлер, небось, только слыша о вашей организации, воздух портит и истово крестится.
– Я бы поверил, если бы до того мы этого фрица два дня всем отделом не охаживали. Повезло в том, что пришлось сегодня везти его на одну важную встречу. Отмыли, отчистили, даже покормили слегка. Он, видать, думал, что всё – мы сдулись. А тут такая неожиданная встреча с вами…
13
https://www.kolesa.ru/article/avtomobili-velikoy-voyny-chast-vtoraya-legkovye-2010-05-14