Оттого и был задумчив: банально не было ничего, что можно было бы подарить деду. Одежда – и та на мне с чужого плеча. Денег, естественно, нет. Ольга же не военнослужащая. И нигде не работает. Только нахождение на излечении в медсанбате ещё как-то компенсирует получение пайка. А когда выпишут – что делать? Я же банально от голода загнусь. Пока доберусь до военкомата, пока военком что-то по поводу меня родит – куча времени пройдёт. Причём, ещё даже неизвестно – примут меня в ряды РККА или нет. Хотя, сейчас время такое – принимают всех: и больных, и кривых, и даже инвалидов. Уверен, что при должном напоре и наличии наглости, возьмут даже без ног и без рук. Память мне тут же подкинула сведения о пилоте по фамилии Маресьев[15], что потерял обе ноги, а после излечения в госпитале снова вернулся в истребительную авиацию и успешно воевал. Нашёл где-то мастера, который изготовил протезы, – и снова в строй. Причём, уже будучи на протезах, сбил больше самолётов противника, чем до ранения.
А ещё в Красной Армии был единственный генерал, что воевал без рук. На момент ранения Василий Петров[16] имел капитанское звание и был заместителем командира истребительно-противотанкового артполка. После ампутации обеих рук и излечении в госпитале, вернулся в полк и продолжал активно бить немцев. А потом, уже после войны, дослужился до генерала. И везде проявлял чудеса стойкости и мужества.
Не люди – колоссы. И таких примеров мужества и героизма – пруд пруди. “Гвозди бы делать из этих людей”![17]
И что ж я? Зная о существовании таких самоотверженных людей, по кустам буду прятаться и на тёплой печи отсиживаться? Не бывать этому!
А к особисту не хочу. Опасно очень. Пятой точкой чую – расколет и не поморщится. Он каким-то образом умудряется видеть человека насквозь. И от этого внимательного взгляда никак не скрыться.
Но делать-то что? Я ж тут и так на птичьих правах. Не верю, конечно, в то, что меня могут выкинуть на улицу. Но, с другой стороны, – а почему нет? Не вечно же мне на халяву в медсанбате прохлаждаться. Всем сейчас тяжело. И цацкаться с каждым даже при желании ни у кого не получится. Слишком много кругом горя. Слишком тяжело приходится людям.
Вот на такой минорной ноте, всего пару раз пройдясь по очищенной от мусора площадке в сарае, и поплёлся обратно в свой закуток. Позаниматься – особо не позанимался. Лишь устроил небольшую разминку, проверяя собственные ощущения и правильность выбранных размеров тренировочного “полигона”, да упрел с непривычки.
Но дойти до медсанбата не успел: только вышел из сараюшки, как, к собственному сильному огорчению, нос к носу столкнулся с выздоравливающим Онищенко. И что он здесь забыл? Следил за мной, что ли?
Этого ухаря уже все раненые знали и прозвали “шилом”: товарищ на месте усидеть никак не мог. Всё искал себе приключений на пятую точку. То к сестричкам доколебётся насчёт спирта или просто “потрындеть за жизнь”, то к соседям по палате по поводу неучтённых харчей начнёт подкатывать, то ещё что учудит. И, главное, появился здесь всего на полдня позже меня, а теперь торчит тут как тот прыщ на причинном месте. Достал всех так, что от него уже шугаются как от прокажённого.
Ко мне тоже цеплялся пару раз: всё выведывал – каким образом Ольга сюда попала? С одной стороны, интерес к единственной раненой женского пола понятен. А с другой – уж больно назойливо интересовался подробностями. Уж не пересекались ли мы с ним где ненароком? Но рожу его вижу впервые. Может, он меня видел, а я его – нет?
Так вот, когда он проявлял активный интерес к моей персоне, от раненых смог узнать только то, что меня принесли с поля боя с сильной контузией и парой ранений. Сестрички знали не больше. Я же вообще ни о чём не распространялся, поддерживая реноме человека, потерявшего память.
Не нравился мне этот ухарь – хоть тресни. Какое-то неприятное чувство вызывал. Даже не досады, а какой-то гадливости. И взъесться на него, вроде, особо не с чего: ну, интересуется человек, мало ли? Развлечений тут совсем немного. Даже газеты – и те приносят редко. В основном, каждый день одна из санитарок зачитывает передовицы и убирает печатную продукцию куда-то в ординаторскую от греха подальше – чтобы на самокрутки не разобрали. Радиоточка не работает. Рация – только у особистов.
Так что развлекали себя как могли – кто во что горазд. И вот угораздило же меня перед обедом нарваться на этого обалдуя. А тот возьми, да облапь телеса Ольги. Я от неожиданности застыл соляным столбом, не зная что предпринять.
17
Николай Тихонов, “Баллада о гвоздях”.
https://rupoem.ru/tixonov/spokojno-trubku-dokuril.aspx