Начав разговор о диверсантах, я не мог не упомянуть о батальоне «Бранденбург-800». Но, конечно, о его существовании НКВД уже было известно, и Куликов сам мог рассказать мне о тактике немецких диверсантов:
– Подготовленных диверсантов не так уж и много. К нам чаще засылают обычных солдат вермахта, переодетых в нашу форму. Причем карабины и автоматы у них свои, русским языком мало кто владеет, так что выявить их не так уж и сложно. Когда я сюда ехал, в особом отделе дивизии меня предупреждали, чтобы я был осторожнее. Недавно они обезвредили такой вот отряд. Судя по соотношению потерь – десять к одному, и это несмотря на то, что немцы первые открыли огонь, диверсанты явно не проходили спецподготовку[9].
– Так вот, – вернулся я к обсуждению тактики и стратегии, – если налаживать систему обороны мы уже кое-как научились, то с умением наступать дела у нас обстоят очень плохо. После того, как мы остановим фашистов, наши фронты перейдут в контрнаступление, и к этому времени нужно подготовить новую теорию наступательных операций.
– Чем же плоха старая теория?
– В первую очередь надо значительно сузить полосу наступления и сосредотачивать на ней как можно больше артиллерии. Даже в конце войны, когда у нас появится в наличии много пушек, их будут устанавливать на очень узком участке прорыва. Плотность артогня достигнет сто-двести орудий на один километр фронта.
– Вот это да, – по-детски восхитился капитан. – Так наступать милое дело. Но сейчас у нас столько артиллерии нет.
– Но зато и враг пока не успел создать сплошную линию укреплений. В ближайшие месяцы их оборона будет носить в основном очаговый характер. Это значит, что нужно по возможности просачиваться между узлами обороны и перерезать пути снабжения немецких гарнизонов. Кстати, необходимо пересмотреть взгляды на ведение боя в темное время суток. Нужно проводить тренировки по ночному просачиванию через передний край обороны с последующей атакой противника. Далее, следующий важный момент: Пока у врагов нет мощной линии обороны, а мы не можем достигнуть значительного численного преимущества даже на небольшом участке фронта. Поэтому глубокое эшелонирование боевых порядков, предусмотренных довоенным уставом, теряет смысл. Части и подразделения должны идти в атаку одним эшелоном, развернувшись цепью, чтобы использовать в наступлении все имеющееся оружие. Участок прорыва для одной дивизии должен составлять не больше двух-трех километров.
– Но по уставу так и есть, – удивился капитан.
– Вот как? Значит, наступления на широких участках фронта, которые будут практиковаться в первый год войны, не соответствуют требованиям устава. Конечно, есть и исключения, но достаточно мало.
– А глубина наступления?
– Пока у нашего командования всех уровней – от взводных до командармов, нет достаточного опыта организации наступательных действий, ее нужно устанавливать по минимуму.
Мы еще немного обсудили положения уставов и ситуацию на фронтах, а затем перешли к технике и начали, естественно, с атомной бомбы.
Глава 6
20 сентября. Вечер
Ядерную программу мы, недолго думая, решили назвать просто проект «А». Надо заметить, что устройство атомного оружия всегда вызывало у меня большой интерес. Поэтому, как только впервые появился доступ к Интернету, я прочитал все, что только смог найти по данному вопросу, и теперь мог вспомнить достаточно подробностей. Куликов сразу же понял принципы ядерного деления, и мы перешли к технологическим подробностям:
– Атомную бомбу теоретически можно делать из тория, но на практике его не используют, и все ядерное оружие изготавливают из урана или полученного искусственно плутония.
– А в чем проблема? – уточнил Куликов.
– Честно говоря, не знаю. Это считается само собой разумеющимся.
– Хм, ладно, примем за аксиому, что нужен только уран. А возможно ли взять под контроль все основные месторождения урана в мире?
– Ну, для этого сначала придется завоевать всю Землю, так как месторождения имеются во многих странах. На первом месте по запасам находится Австралия, затем идут ЮАР, США, Канада. Россия где-то на пятом месте, а за ней с небольшим отрывом идут Казахстан, Украина, Узбекистан, Нигерия, Бразилия. Да вообще, в любой стране средних размеров можно накопать урана хотя бы на несколько бомб.
– А если сложить запасы РСФСР и других союзных республик, то получится, что они у нас самые большие в мире?
– Черт, совсем забыл. Простите, но за два десятилетия я уже привык к тому, что Россия теперь отдельное государство. А СССР тогда действительно занимает первое место.
9
Подлинный случай. Точнее, с нашей стороны один раненый и один убитый, с немецкой – девять убитых, один пленный. Еще одному удалось сбежать, но он был взят в плен позднее.