Пока командиры совещались в дзоте-3, в траншеях и ходах сообщения опорного пункта кипела работа. Между дзотами 1-м и 3-м траншею расчищали пограничники из отделений Михалькова и Шеина. Все подначивали Петрунина, долговязого нескладного парня. В свое время Петрунин страшно недолюбливал самоокапывание и занимался инженерной подготовкой спустя рукава. Теперь же он работал за милую душу, только лопата в руках мелькала.
— Что, Петруша, засвербило в пятках? — донимал его Семен Ворона.
— Ладно, ладно, Ворона, смотри не проворонь своего белогвардейчика. Голова-то, она одна!
— Нет, Петруша, что ни говори, ты все-таки невежда в военном деле, — не унимался Ворона. — Ну кто ж так землю высоко швыряет!
— А что?
— Ты же выдаешь наше местонахождение!
И, точно в подтверждение этих слов, над их головами по брустверу чиркнули две пули.
— Ну, ось, шо я казав тоби, дурья голова! — разозлился Ворона.
— Ладно, повар, дай мне свою винтовку. Посмотрим теперь на твое умение беречь оружие в бою, — парировал этот выпад Петрунин.
— Надо, Петруша, любить свое оружие и умело владеть им. — Семен спрятал винтовку за спину и кивнул Петрунину на его карабин.
— Повар, а ты, оказывается, величайший невежда в военном деле!
— Это почему же?
— Кто же стреляет из карабина на такое расстояние?
Ворона молча протянул Петрунину свою винтовку.
Цель отыскалась не сразу. Наконец во второй линии окопов, на том берегу, Петрунин заметил фашистского снайпера. Тот, почти не маскируясь, вел прицельный огонь по нашим позициям. Петрунин тщательно прицелился и, задержав дыхание, плавно нажал на спуск. Фашист неестественно дернулся и исчез в окопе.
— Повару хвала! Оружие хорошее, содержится отлично. — Петрунин протянул винтовку Вороне. — Но лучше б, Семен, ты нас чем-нибудь накормил! Умираю с голодухи!
— На от погрызы, дитятко! — И Ворона под общий смех протянул Петрунину початок молодой кукурузы.
В окоп точно снег на голову свалился Мусорин. В руках у него была гармонь начальника заставы. Все знали, что Андрей снова ходил на развалины искать Кайгородова, и теперь молча уставились на гармонь.
— Ну что? — спросил Михальков.
— Вот, гармонь нашел.
С виду гармонь казалась совершенно целехонькой и опрятной, точно с прилавка магазина. И было что-то противоестественное в том, что она уцелела, а человека нет, даже следов его не сыскать.
Сзади по траншее неслышно подошел Тужлов. Заметив старшего лейтенанта, Мусорин молча протянул ему гармонь. Тужлов ощутил в руках приятную тяжесть инструмента, перекинул ремень через плечо и осторожно растянул мехи. Гармонь издала жалобный свистящий звук — в двух местах ее продырявили осколочные попадания. Еще вчера звучал ее ясный переливчатый голос в умелых руках Исаева, и вот уже нет ни Исаева, ни Кайгородова, и кто знает, что ждет их впереди — через час, через десять минут, сколько вообще отпущено им в жизни этих самых минут. Начальник заставы аккуратно застегнул гармонь и снял ее с плеча. «Живы будем, сохраним как память…» — решил он. Тужлова позвали к телефону.
На проводе был Агарков. Знакомый, чуть скрипучий голос уверенно пробился через помехи, и Тужлов вдруг ощутил, как взволнованно забилось сердце и спазм перехватил дыхание. Бывают минуты, когда человеку важно почувствовать свою связь с внешним миром, потому что, как бы силен он ни был, предоставленный самому себе, он невольно обнаруживает в себе сомнения, неуверенность, даже страх.
— …Война, Василий Михайлович, война!.. — сообщал Агарков. — Идут тяжелые бои… Знаю, трудно вам, потери, раненые. Нет воды, боеприпасов, продуктов. Терпи, Тужлов, держись! Мост удержи любой ценой до прихода Красной Армии! Рад за тебя, за «Береговую крепость»! Деретесь вы геройски. Бойко у меня на КП, все рассказал…
Агарков говорил торопливо, боясь, что вот-вот может оборваться связь. А Тужлов с каждым его словом чувствовал себя все более уверенно, совсем как в первые минуты боя.
— …Семейство твое добралось до Стояновки благополучно. Жаль только, кавалериста твоего… Тихий, кажется, фамилия. Погиб… Мой КП на степном вымоте[9]. Боеприпасами и хлебом поможем. За тылы не тревожься… Ивана Ивановича Бойко заменил Луценко. Держись!..
Еще звучал в ушах Тужлова голос Агаркова, а тут уже добавилось новое сообщение: «Танки!»