— Этот урок мною уже пройден и усвоен, ваше величество, — тихо сказала Лотти, вспомнив свою болезнь и ночное видение.
— Хорошо коли так. — Вильгельм пытливо посмотрел на нее, провел рукой по лицу, и оно перестало быть каменным — сделалось печальным и усталым.
Помолчав, он заговорил о другом.
— Вюртемберг — маленькая страна, зажатая между гигантами. Сначала в нас вцепился стальными когтями французский орел и тащил туда, куда ему вздумается. А когда его когти разжались, нас стали рвать на части Австрия, Пруссия, Англия и настойчивей всего, бесцеремонней всего Россия, которая наложила свои медвежьи лапы на всю Европу. Сохранять независимость и национальное достоинство, лавировать между хищниками — вот миссия вюртембергского монарха, невозможно трудная, отнимающая все мои мысли и все силы… Можете вы представить в этой роли вашего отца?
Лотти покачала головой.
— В двенадцатом году, когда Наполеон потребовал от нас выставить корпус для войны с Россией, наш отец назначил командующим Пауля, ибо я как наследник престола должен был оставаться в Штутгарте. Но Пауль наотрез отказался, и войска пришлось возглавить мне. Я повел в поход пятнадцать тысяч вюртембержцев, оставив страну без молодых мужчин. Обратно вернулся лишь один из двадцати. Семьсот тридцать два человека…
Дядя содрогнулся от воспоминания.
— Я расскажу вам что такое Россия. Это бескрайний и почти безлюдный простор, где царит лютый холод, от которого усы покрываются ледяными иглами, всё белое от снега, но природе этого мало, и она сыплет, сыплет с неба мертвые хлопья. Мы зарезали и съели лошадей, потому что их было нечем кормить. Я, кронпринц, брел пешком, еле переставляя тяжелые ноги, на каждой налипли снежные гири. Люди просто садились в сугробы и больше не вставали. По обе стороны дороги сидели заиндевевшие мертвецы. Мне часто снится российская снежная преисподняя… Если после смерти я попаду в ад, я уже знаю, как он выглядит. Россия — страшная страна, сударыня. Говорю вам об этом со всей честностью.
«А зачем?» — хотела спросить Лотти, но, конечно, не осмелилась. Она не могла уследить за зигзагами этого странного монолога.
Будто услышав, король сказал:
— Потому что, принимая решение, вы должны явственно представлять его последствия. Вас ожидают тяжкие испытания. Но утешением и опорой вам будет сознание, что вы исполняете свой долг и свое назначение.
— …Я не понимаю, — пролепетала Лотти.
— Сейчас поймете. Я задам вам вопрос, и вы на него ответите. Но сначала уясните два обстоятельства. Первое: судьба Вюртемберга зависит от отношений с Российской империей. И второе: отношения эти весьма нехороши. До царя Александра дошла гнусная сплетня о том, что я погубил его сестру. Это сулит нашей стране недоброе…
Принцесса опустила глаза. Все шептались, что покойная королева Екатерина застала короля в объятьях госпожи Ля-Флеш, в слезах выбежала в одном платье, с непокрытой головой, под ледяной дождь, жестоко простудилась и от этого умерла.
— Благодарение Господу, у нас при санкт-петербургском дворе есть добрый ангел-хранитель, наша дорогая соотечественница и родственница София-Мария-Доротея, которую русские называют Maria Fyodorovna. Вдовствующая императрица не забыла свою родину. Это настоящая вюртембергская принцесса, она удерживает своего сына от враждебных действий. Но la tante28 уже немолода и нездорова. Бог знает, сколько ей осталось… Как вам показался русский великий князь?
— Который из них? — удивилась Лотти новому неожиданному повороту в разговоре.
Летом у них в Людвигсбурге побывали два брата русского царя: в июле — путешествовавший по Европе принц Николас, а месяц спустя принц Михаэль.
— Принц Николас быстр умом и любезен. Он так живо меня обо всём расспрашивал, и было видно, что не из светской вежливости, а что ему действительно интересно…
— Нет-нет, каков младший? Тот, что приезжал в августе.
— Михаэль? Он, кажется, стеснителен. Легко краснеет, это мило. Почти всё время молчал. Оживился только однажды, когда речь зашла о лошадях. Право, даже не знаю, что о нем сказать…
— Это ваш будущий муж.
— Что?!