В конце февраля группа – примерно дюжина руководителей из всех подразделений Uber – собралась в отеле «Лё Меридиан», неподалеку от Бэттери-стрит, в центре Сан-Франциско, чтобы обсудить, помимо прочего, результаты опроса. Для разговора Джонс выбрал зал заседаний и подготовил презентацию в PowerPoint, чтобы слушатели лучше восприняли информацию.
Результат был ясен. Люди с удовольствием пользовались сервисом Uber, но при упоминании Трэвиса Каланика их настроение менялось. Негативный имидж генерального директора бросал тень на бренд.
В тот же день Джонс получил сообщение от Каланика. CEO намеревался приехать и принять участие во встрече. Ему не нравилось оставаться в стороне, когда ближайшее окружение обсуждало будущее его компании. Войдя в зал заседаний, он увидел на стенах таблицы, графики и диаграммы. В центре зала висел большой лист бумаги с написанным черными чернилами предложением, выражавшим мнение об Uber посторонних: «кучка молодых задир, по недоразумению достигших успеха». Спорить с этим было трудно.
Тем не менее Каланик тут же, с ходу, принялся опровергать результаты изысканий Джонса, отказываясь принимать то, что увидел на стенах.
«Нет-нет, я этому не верю. Я не согласен».
Собравшиеся были поражены. Даже теперь, в разгар худшего в истории компании кризиса, Каланик не видел написанное на стене. Защищать Джонса и его выводы поднялся Аарон Шильдкраут, директор по развитию продукта. К нему присоединились Дэниел Граф и Рейчел Холт, опытные, уважаемые руководители. Каланик не питал теплых чувств к Джонсу, но уважал Графа и Шильдкраута, а Холт была с ним едва ли не со дня основания Uber. И все трое поддерживали выводы Джонса. Если кто-то и мог заставить его слушать, то лишь такие люди, как они.
Разговор прервал звонок. Звонили Рейчел Уэтстоун, главе отдела по связям, и она вышла из зала в коридор. Через несколько секунд Рейчел жестом вызвала свою заместительницу, Джилл Хейзелбейкер. Оставшиеся в зале понимали, что случилось что-то нехорошее, но они еще не представляли, насколько все плохо.
К женщинам в коридоре присоединился Джонс. За ним последовал Каланик. Уэтстоун принесла из зала ноутбук, поставила его на стул и открыла веб-страницу Bloomberg News – там только что появилась статья о Каланике229. Выше нее висел видеоролик.
Все четверо столпились возле лэптопа, а Каланик даже опустился перед стулом на колено. Включилось видео, запись с автомобильного регистратора. На экране – водитель и три пассажира на заднем сиденье: две женщины и между ними мужчина, Трэвис Каланик.
Поначалу ничего особенного, обрывки разговора, смех – похоже, подвыпившая компания возвращается домой после вечеринки. По радио поет Maroon 5. Каланик дергает плечами, покачивается в ритм музыки. Глядя на босса на экране, кое-кто думает: «придурок».
В разговор вступает водитель, говорит, что узнал Каланика. Тема меняется. Водитель, Фавзи Камел, обвиняет Каланика в том, что Uber снижает цены для пассажиров и это бьет по водителям. «Из-за вас я потерял 97 тысяч долларов, – говорит Камел. – Из-за вас я банкрот. У вас каждый день изменения».
«Подожди секунду! – обрывает водителя Каланик. – Что я поменял в Uber Black?»
«Вы все опустили!» – отвечает Камел.
«Чушь. И знаешь что? – Каланик начинает выбираться из машины. – Некоторые просто не любят брать ответственность за собственное дерьмо! – кричит он в лицо Камелу, заглушая его протесты, и, заканчивая мысль, тычет пальцем в воздух. – Они винят других в том, что происходит в их жизни. Удачи!» – Он выходит из машины и исчезает из видео за несколько секунд до конца видео. Кто-то закрывает лэптоп.
Каланик – реальный, во плоти, поверженный на колени в коридоре отеля, – принялся бормотать что-то.
«Плохо, очень плохо. – Он наклонился вперед, упал и задергался на полу. – Что со мной не так?»230
Никто не знал, что делать. Видеть босса в таком состоянии им не приходилось, и они чувствовали себя неловко.
Каланик набрал номер единственного человека, к которому мог обратиться.
«Арианна, нам требуется помощь, – прокричал он. – Как нам выбраться из всего этого? Все плохо. Я облажался».
Пытаясь успокоить его, Хаффингтон ворковала банальности.
Джонс предложил иное утешение: обратиться в кризисные PR-фирмы, выработать стратегию, определить, что делать дальше и как вывести Uber из этого пике[88].
88
Группа позвонила Стивену Рубинштейну, кризисному PR-эксперту, регулярно работавшему с семьей Мердока. Рубинштейн категорически отказался взять Каланика как клиента, хотя и сталкивался с ним не более чем месяц назад. Тем не менее он предложил два совета: найти для Трэвиса «его Шерил» – намек на отношения Марка Цукерберга с Шерил Сэндберг, являвшуюся, как считалось, противовесом лидерству Марка. И второй – Трэвису нужно взять отпуск. «Либо ты выстрелишь себе в голову, либо пресса в конце концов выстрелит тебе в голову».