Выбрать главу

Людмила Абаева

НА ЗОВ НЕВЕДОМОЙ ОТЧИЗНЫ

* * *
И все мне помнится, как ото всех тайком по аспидной доске крошащимся мелком, не одолев внезапного волненья, я первое пишу стихотворенье. О, как дрожит божественно рука! А в синеве окна нездешняя звезда все медлит и влечет неведомо куда — мерцающий мелок в руке незримой Бога, моя душа у горнего порога, что смотрит на меня издалека.
* * *
Все мы агнцы не божьи, но адовы, Возлюбившие терпкость греха. Словно сок по рукам виноградаря, Кровь течет по рукам Пастуха. Заходило кровавое брожево… Боже правый, спаси и прости! Смерть ли в землю российскую брошена Из Твоей милосердной горсти? Если — жизнь, то откуда старинная Обреченность грядущих времен: В этом мире загубят невинного Под круженье зловещих ворон.
* * *

Памяти Евгения Блажеевского.

Мы шли по кладбищу печальной вереницей, На плитах скорбные читая имена. Деревья маялись, кричали в небе птицы, И первой зеленью цвела вокруг весна. Мы шли в молчании среди крестов и звезд, Среди обнов ликующей природы И горько думали, как быстротечны годы, Под шелест несмолкающий берез. Тебя он принял, сокровенный Бог, В земной глуби, в заоблачных высотах. И, словно пчелы мед сладчайший в соты, Мы слезы принесли на твой порог — То наша жатва, наша благодать От всех даров земной мгновенной жизни. И мы на зов неведомой отчизны Вслед за тобой идем уже — как знать… Снегопад Туманы тяжкие сошли с небесных гор давай оставим безнадежный разговор Вокруг ни щебета ни трепета листа и только странная на сердце маета Среди безмолвной беспредельной белизны мы словно заживо в себе погребены А снег все падает ликуя и слепя как на минувшее смотрю я на себя…
* * *
О, эта странная, глухая, гудящая, как поезда в осеннем сумраке без края, и тянущая в никуда тоска — поворотила тайной жизнь от начала до конца так, что и в зеркале случайном своим не признаешь лица.
* * *
Духу небесному, истинно сущему, я присягнула на горнем огне. Тайными песнями, звездными кущами голуби снов прилетели ко мне. С этой поры и живу, зачарованна, с сердцем бестрепетным в черные дни. Где моя радость и где моя родина? — знают далекие в небе огни.
* * *
О, Господи, осень! Погожий денек для двоих, бредущих одной бесконечной конечной дорогой все мимо и сквозь шелестящих, летящих, убогих и солнцем последним пронзенных просторов твоих, и солнцем последним, слегка веселящим унылость домов, и скамеек, и сквериков цвета дождей. Подай же им, Господи, солнца на сырость и сирость, на зябкую старость, на бедные игры детей. И дай мне свободу лететь и лететь безмолвной листвой, устилая безмолвную твердь.
~ 1 ~