«Ну наворочал! — не знал, как поступить, Судских. — Не хочет ли он усадить меня за научные проблемы прямо в Японии? Нет, поезд ушел… И потом… Откуда такая уверенность в моем предназначении?»
— Почему вы решили, что я спаситель мира и Японии?
— Я этого не говорил. — поджал губы Тамура. — Я только просил вашей помощи, чтобы этого не случилось.
— В чем она выражается? — не утерпел Судских.
— Кажется, я утомил вас длинными монологами, — посмотрел на Судских хозяин без прежнего самодовольства. и тот ощутил внутренний стыд: японцы очень чувствительны к торопливости. Вида не подадут, но обиду затаят.
— Уважаемый господин Тамура, мне хотелось бы задать вам множество встречных вопросов, и только знание ваших прекрасных обычаев закрывает мой рот на замок. Не корите меня, — запустил отменного леща Судских. — Не так часто можно послушать живую энциклопедию чтимой мною страны.
Судских отвесил не менее глубокий поклон, и судя по хозяину, польщенному цветастой фразой, он принял гостя за ровню.
— Тогда я обязан расширить рамки моего рассказа. Иначе просьба о помощи не воспламенит ваше сердце.
Обмен глубокими поклонами. Речь хозяина потекла дальше, начинался рассказ на японском языке с обязательного присловья: «Арухи, томодачи томо ни…»[1]
Ой, извините! — спохватился Тамура и уже серьезно приступил к рассказу. — Однажды с моим товарищем, бароном Коитадой… — Он опять смолк и, не найдя усмешки Судских, извинился. — Вот ведь трудно… Пожалуй, начну с предыстории. В пантеоне японских богов есть один необычный. Бог ветра. В мировой истории он известен как Ветер богов, камикадзе. Это общеизвестный факт, когда монгольский хан Хубилай в тринадцатом веке захватил Пекин и намеревался захватить Японию. Налетевший ураган разметал и разбил в щепки его флотилию, и больше уже Хубилай не строил планов высадиться на Акицу[2]. Исследуя факты, мой сын обратил внимание, что в пору правления императора Сэйко в 606 году произошел любопытнейший случай. Казна была пуста, и микадо просил богов помочь ему, обещая за помощь вверить сына служению не мечу, а книгам. На следующее утро множество монет чистейшего золота и неизвестной чеканки упало на императорский дворец. Как вы знаете, Япония бедна полезными ископаемыми, очень незначительно золота добывали на острове Садо, и этот дар небес был поистине божественным. Именно тогда, а не 666 лет спустя, появился термин «божественный ветер», микадо исполнил клятву и велел сыну Сетоку Тайси посвятить себя служению культуре. Принц трижды посещал Китай и, воцарившись на престол, отправил в Поднебесную и свою дочь, принцессу Ононоимоко, в китайские провинции, где та знакомилась с наукой и культурой древности. С ее возвращением в Японии началась реформа Кэндзуйси, приведшая к обшей реформе Тайхоре, сделавшей страну подлинным государством, а сам Сетоку Тайси особо почитаем в Японии…
Но была еще одна интересная дата в истории Японии. Сын раскопал древнюю легенду, где говорится, что сильный ветер в давние времена обрушил на побережье у нынешней Осаки крупный белый град. Он растаял, низины заполнились водой, и однажды поутру люди увидели под водой зеленые росточки. Так японцы познакомились с рисом. Счисления показали, что случилось это в 60 году до нашей эры. Одним словом, каждые 666 лет Японию посещает Бог ветра. Благодаря ему всякий раз она получает необычный дар. Вы заметили эту закономерность?
— Да, — кивнул Судских и поспешил с вопросом: — Почему же ничего примечательного не случилось в 1938 году?
— Случилось, — назидательно произнес хозяин. — Возможно, для остального мира это событие не имело большого значения, а для Японии — да. Мой друг, барон Коитада Когэн, представитель древнейшего самурайского рода, закончил военную академию годом раньше меня и получил назначение в экспедиционный корпус, который высадился в Китае в 1937 году после событий у моста Марко Поло. Через год с ним приключилось странное событие. Его рота совершала скорый марш на территории противника в провинции Чэнду с секретным заданием. Ему вменялось разыскать древние книги. Сам город Чэнду расположен на берегу реки Миньцзян, а библиотеку древнейших книг китайцы прятали в горном монастыре Хэ. Солдаты Когэна скрытно облазили окрестности монастыря, но безрезультатно. Тогда Когэн велел роте возвращаться, решив в одиночку продолжить, поиски. На седьмой день его одиночества верховой ветер неожиданно подхватил его и понес над землей. Когэн потерял сознание и пришел в себя, очнувшись у подножия отвесной скалы, густо поросшей бамбуком и маньчжурской аралией, которая в тех местах не встречается. Выло очень холодно, и Когэн разыскал пещеру, залез внутрь и, согревшись, уснул. Проснувшись, он увидел при свете дня, что попал в искусственное хранилище. Соорудив факел, Когэн обследовал его. Нашел дверь… Внутри его ждали древние свитки, многие из которых датировались двадцатым и даже тридцатым веком до нашей эры, притом летосчисление велось по арийской системе. Написаны они были на непонятном языке, частично снабжены иероглифами.