— Ах, мама, прости… я не хотела…
— Шшшш, — поднес палец к губам папа. — Ты все сделала правильно. Доктор Рудин все нам поведала.
— Доктор Рудин? Но как вы здесь так быстро появились?
— Да ты лежала без сознания три дня, — объяснила доктор Рудин.
Сыворотка!
— Она… подействовала? — спросила Ева.
Доктор Рудин кивнула:
— Сначала я решила, что все кончено. Но потом кровь у тебя стабилизировалась, и симптомы медленно, но верно стали исчезать. Целая команда отслеживала поведение теломеры в твоих хромосомах. А еще я сняла лабораторию, чтобы сделать новую сыворотку. Это все невероятно, Ева. Скоро об этом заговорит весь мир!
— А это значит, что больше никому не придется переносить такие страдания, какие пережила ты, — добавила Мартина.
И Даниель.
И Алексис, и Брианн, и Селестайн.
И Уитни. Она первая. Донор.
Все части Евы.
Все покинули сей мир.
Принесенные в жертву.
Жертвы любви доктора Блэка к дочери.
— Он не имел права это делать, — бросила Ева.
Доктор Рудин коснулась ее руки:
— Но посмотри, что вышло из этого, Ева. Лекарство от новой болезни, природу которой не могли понять. Никто, кроме доктора Блэка.
— Но клонирование…
— Кто знает, придет день, и мы найдем записи доктора Блэка и на эту тему. Так что… как видишь, результаты не только отрицательные. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, разве не так?
Ева отвернулась к стене.
Она не очень в это верила.
— Даниель жива, Ева. В тебе, — произнесла Мартина.
— Как и все другие, — добавила Кейт.
Они и правда живы. В мозгу Евы. Память о них всплывала и потом в самые неожиданные моменты. Они жили в ней всю оставшуюся жизнь.
— Стало быть, я последняя в этом роду, так, что ли? — усмехнулась Ева.
— Последний из могикан, — пошутил папа.
Сознание Евы вдруг начало меркнуть.
— Сделайте одолжение, доктор Рудин, — произнесла она. — Если вам удастся найти записи доктора Блэка о клонировании, уничтожьте их.
Ответа она не услышала.
Глаза ее сомкнулись. Слова из реального мира стали куда-то отдаляться, глохнуть, мешаться со снами.
— …дайте ей немного времени… — доктор Рудин.
— …так утомлена… — мама.
Затем неожиданные шаги, возбужденные голоса.
— Мисс, вам сюда нельзя!
— Проснись!
Незнакомый голос.
Настойчивый. Смущенный.
Ева приоткрыла глаза.
— Ева?
Она повернулась, застонав от боли. У кровати стояла незнакомка.
Куртка. Шерстяной шарф.
Лицо.
Нет!
Этого быть не может!
— Привет! — сказала девочка. — Ты меня не знаешь…
Сон.
Больше никого не осталось. Я последняя в ряду.
— …меня зовут Франческа…
Война
Дело № 6955
Имя: Джейкоб Бранфорд
Возраст: 14
Испытание прошел:
1
Хроника войны
5 мая 1864 года
Юг Гобсонс-Корнера, Мэриленд
Я жив.
Я один из немногих счастливчиков. Бойня прекратилась. По крайней мере на время. Я похоронил четырнадцать товарищей. Сколько осталось на поле битвы, не счесть.
Но мне не до скорби. Нет времени предаваться праздным мыслям. Слишком много дел еще надо переделать. Почтить погибших и приготовиться к следующей битве.
Она началась на рассвете. С таким адским грохотом, будто разверзлась земля. Мои товарищи по палатке и я сам вскочили как ошпаренные. Пушечная канонада. Совсем под боком.
Вдруг в палатке послышались непривычные звуки. Кто-то плакал.
— Мне всего семнадцать! — ревел Том Шелтон. — Я еще слишком юн, чтобы погибать.
Как же я ненавижу трусов! Меня так и подмывало сказать ему, что мне всего четырнадцать лет. Что я прибавил себе возраст, чтобы участвовать в настоящих сражениях. Хныканье Тома заразило нас страхом и сомнением.
Затем яркой вспышкой сверкнул первый ружейный выстрел, и Том упал в грязь. Замертво.
Всякие сомнения покинули меня. Это война. Я взял на изготовку свое ружье и побежал. Под проливным дождем. В самое пекло на линию огня.
— Мы с тобой, Бранфорд! — закричали мои люди.
Земля была скользкой, как каша-размазня. Гребень холма кишел серыми фигурками конфедератов. Над головой раздался ружейный залп, и я услышал тошнотворный звук металла, входящего в человеческую плоть, и плоти, шмякающейся в грязное месиво.