— Разве что подкладывать под тебя своих девиц. — задумчиво сказала Алина. — Вряд ли из этого вышло бы что-то хорошее, но это единственное, что я могу придумать. Впрочем, я Ольгу вообще плохо понимаю, она порой бывает совершенно непредсказуемой. Иногда я даже думаю, что она сумасшедшая. Извини, Мила.
Мама только махнула рукой.
— Прошу прощения, что подняла не очень приятную тему. — извинилась Алина. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Чем вы планируете заниматься после школы? Академиум, я полагаю? Какой факультет?
— Лена ещё не определилась, а я хочу на теорию конструирования.
— Теория? — удивилась Алина. — Почему теория?
— Ну, я не собираюсь заниматься именно теоретическими изысканиями, но я думаю, что хорошая теоретическая база поможет в практических применениях. Если я хорошо понимаю, как строятся конструкты, то смогу лучше их использовать. Мне так кажется, во всяком случае.
— В целом ты прав, — согласилась Алина, — и будь у тебя в основе единички, я бы сказала, что ты очень правильно рассуждаешь. Но раз у тебя хорошая перспектива дойти до Высшего, то для тебя это будет напрасной потерей времени.
— Почему? — я был полностью сбит с толку.
— Потому что Высшие общаются с Силой напрямую. — просто ответила Алина. — Нам не нужны костыли.
— То есть вы просто говорите Силе свои пожелания, так что ли? — новый взгляд на Силу как-то слабо укладывался у меня в голове. — Мол, сделай мне, допустим, мороженое?
Алина уловила сарказм, и усмехнувшись, спросила:
— Лена, ты какое мороженое любишь?
— «Снеговик-зазнайка», — растерянно ответила Ленка, — эскимо…
Алина нахмурилась. У меня возникло сосущее чувство в животе, мир покачнулся, и через мгновение Алина протягивала Ленке эскимо в хорошо знакомой обёртке. Ленка с опаской развернула обёртку, откусила кусочек, и неверяще сказала:
— Настоящее…
Моя картина мира дала трещину. В неё вполне укладывалось некое энергетическое поле, которое может как-то концентрировать энергию, или влиять на химические превращения, или ещё что-то в этом роде. Но по желанию создавать прямо из ничего эскимо, вплоть до надписей на обёртке? Это никак не стыковалось с нормальным научным подходом, а подходило скорее для детской книжки про волшебников.
— Никогда не думал, что одной Силой можно создать сложный объект, — я не скрывал своего потрясения.
— Сила многое может, хотя обычно даже Высшие мороженое покупают, а не создают. Тратить столько энергии ради столь ничтожной цели не стоит, Сила такого не любит.
У меня в голове вертелось не меньше миллиона вопросов. Алина поняла моё состояние и засмеялась:
— Нет, Кеннер, давай как-нибудь в следующий раз. Постараюсь ответить на что смогу. А сейчас, Анета, покажи нашим гостям усадьбу, а мы с Милой пока поболтаем о скучном.
— Благодарю вас, сиятельная Алина, за эту демонстрацию, — я встал и поклонился, — вы помогли мне избежать серьёзной ошибки.
— Не бери в голову, — улыбнулась Алина, — и называй меня, пожалуйста, просто Алиной, и на ты. В неофициальной обстановке, разумеется. Тебя, Лена, это тоже касается.
Мы немного погуляли по лесу, разглядывая разбросанные тут и там живописные домики Тириных, пока, наконец, не нашли удобную скамейку в тенёчке. Там и сидели, болтая ногами, поедая раннюю черешню, и болтая о пустяках.
— Кеннер, а ты знаешь, что я твоя тётя? — спросила меня Анета.
Мне вдруг вспомнилось «Здравствуйте, я ваша тётя»[20], и я непроизвольно улыбнулся. Из Бразилии, ага, где много диких обезьян.
— Троюродная, — уточнила Анета, увидев мою улыбку, — а госпожа Милослава мне троюродная сестра.
— Каким образом? — не понял я.
— Кеннер Ренский мой прадедушка.
— Какой-то день открытий сегодня, — заметил я, — и много у меня родственников?
— У нас в линии Кеннера четверо — бабушка, мама, тётя, и я.
— Что значит «в линии Кеннера»?
— Потомки Алины от Кеннера Ренского, что тут непонятного?
— А, теперь понял. А не у Тириных?
— Не знаю, — пожала плечами Анета, — много, наверное. Ренский, по слухам, был ещё тот ходок. Алина как-то сказала, что у него любимый способ ухаживания был сделать подножку и упасть сверху.
Ленка захихикала.
— И что, кому-то это нравилось? — спросил я шокировано.
— Не попробуешь — не узнаешь. — философски заметила Анета. — Но мне пока рано такие вещи выяснять.
Теперь хихикали обе.