Не успел я запечатать письмо, как Почиталин привел ко мне десять отобранных казаков. Принес стопку указов «о вольности народной».
– Есть грамотные? – я внимательно посмотрел на молодых и не очень мужчин.
Казаки замялись. Грамотных не было.
– Иван, берешь этот десяток и идете в соседнюю комнатку учить наизусть указ. Чтобы от зубов отскакивало! Як молитва «Отче наш». Проверю! – я погрозил пальцем.
– А что делать то, царь-батюшка? – поинтересовался самый пожилой казак из присутствующих.
– Дело, братушки, вам будет тяжкое, кровавое. Поедете тайком, по двое по городам да селам. Будете везде читать указ мой о воле.
– Кто ж нам даст его читать?
– А вы по-хитрому. Приезжайте скрытно в городок, на окраине находите церквушку победнее. И после воскресной обедни, когда народ расходится… Вняли ли?
Казаки закивали.
– Один читает – другой держит наготове заряженные пистоли. Ежели хватать чтеца кто возьмется – стреляй. Грех на мне, отмолю. А теперь идите, учите. На вас надежда одна!
Пока казаки зубрили указ, я «правильно» оформлял документы. Они должны были выглядеть представительно. Позвонил в колокольчик. Откликнулась «невеста» Маша. Попросил девушку принести толстых ниток и свечу. Когда все доставили – разогрел сургуч, что лежал на губернаторском столе, капнул на бумагу и на нитку, приложил на обе капли красивый большой перстень, найденный в одном из ящиков в подвале. На изумрудной печатке был искусно вырезан воющий волк. Явно драгоценность из китайского каравана. Конечно, надо бы что-нибудь православное, с Георгием Победоносцем, но время поджимало…
Одну двойку я отправлял южным маршрутом через Гурьев в Астрахань, Царицын и далее к донским казакам. Там поджечь Россию будет легче всего. Вторая двойка поедет севернее – Самара, Ставрополь, Пенза, Тамбов и Тула. Потом Москва. У третьей и четвертой путь был самым сложным – Казань, Нижний Новгород, Москва и Казань, Нижний Новгород, Ярославль и Санкт-Петербург.
Москва мне казалась самым важным городом. Огромная, патриархальная, мало войск. Именно поэтому я туда отправлял четверых. С разных концов. Питер, напротив, поджечь я даже не надеялся – двор, гвардия, большое количество аристократии…
Последняя двойка отправлялась на восток – Уфа, Челябинск, Екатеринбург, Тюмень. Они же должны были по дороге заезжать на уральские заводы. Читать там указы не получится – заводские стражники не позволят. Но вот подкинуть куданибудь грамотку с указом – для них специально был сделан лишний запас – вполне можно было.
Денег на это я не пожалел – разложил по холщовым кошелькам, на завязках, что тоже нашлись в подвале – по сто рублей на каждого казака. Огромные деньги, которые позволят и стражников подкупить, и путешествовать с комфортом.
Я перекрестился и занялся другими делами.
А их к тому моменту, когда я закончил с указами и посыльными казаками, накопилось преизрядно.
Во-первых, поп Сильвестр. Он привел первую дюжину староверов по моему запросу. Большей частью местных, оренбуржских. И сразу запросил разрешение в обмен открыть в городе молельный дом. Пришлось долго объяснять ему, что в Оренбурге – неспокойно. По улицам шарятся страшные башкиры – вон вчера двоих пришлось зарубить. Главное правило царя – никогда ничего не давать сразу и никогда не давать все, что просят.
С раскольниками я беседовал в бальном зале губернаторского дома. Мужички в лаптях и поршнях очумело рассматривали золотую лепнину. И тайком поглядывали на нас с Мясниковым. Полк Тимофея оказался первым готовым к смотру – и Тимофей пришел за мной. А я его потащил к раскольникам.
– Ну что, мужички… Готовы послужить свому царю? – я строго посмотрел на староверов. – Кто умеет писать, читать? Поднимите правую руку.
Подняли все. Вот это сюрприз!
– Готовы, царь-батюшка! – вперед вышел массивный мужчина с просто огромной, окладистой бородой. – Токма воевать мы не сподобны!
– А и не треба! – я развернул карту Оренбургской губернии, где были отмечены самые крупные дворянские поместья. – Каждый из вас целует мне крест в верности и неподкупности, а опосля берете десяток казаков у Тимофея Григорьевича… – Я киваю на обалдевшего Мясникова. – И отправляетесь по поместьям оренбургским, забирать у бар неправедно нажитые богатства. Деньги, хлеб, цацки драгоценные – все, что найдете, привозите сюда, в Оренбург. Тута мы потратим их на войско наше. Крестьянам читать указ о вольности. Списки получите у Почиталина. Зваться будете особые царские фискалы.