Я заметила, что он, как и обещал, держался от меня подальше, но только физически, его глаза действовали совершенно иначе.
— Я думаю тебе надо поцеловаться, — сказала Тейлор.
Моя голова повернулась в ее сторону, а глаза округлились.
— Целовальная палатка, — прояснила она. — Ничто не прочищает мозг так, как хорошая сессия целования взасос. Кстати, так уж случилось, что ты зарегистрирована как Целовальщик.
— Что? — я засмеялась от абсурдности такого заявления.
— Я записала тебя, — просияла девушка, стреляя глазами на меня и на Габриэля. — Ну, нас обеих на самом деле. И Карли.
— Ну, а теперь ты можешь просто выписать нас, потому что я не буду целовать незнакомцев в целовальной палатке, особенно после того как меня только что обозвали — я прервалась, предпочитая не излагать детали моего позора ещё и Габриэлю. — Я не собираюсь делать это!
— Да ладно тебе! Это будет весело и кроме того это для благотворительности. И это традиция. И это для благотворительности! — снова повторилась она.
— Знаешь, что я тебе скажу, — я улыбнулась и засунула руку в карман, вытаскивая двадцатидолларовую банкноту. — Вот двадцатка. Давай будем считать, что мы сделали свое дело.
Она решительно покачала головой.
— Я не изменяю традициям, и ты не должна. Ты же не хочешь, чтобы призраки Карнавального прошлого[10] преследовали тебя до выпуска? — Блеск в её глазах подсказал мне, что причина совершенно не в привидениях, а только в поцелуях с горячими старшекурсниками.
— Я рискну.
Она повернулась к Габриэлю, соблазнительно трепеща ресницами.
— А как насчет тебя? Ты заинтересован пожертвовать эти изящные губы во имя благотворительности?
— Тейлор, — за такие вещи должна быть введена уголовная ответственность.
Габриель прочистил горло, выглядя совершенно неловко.
— Все в порядке, забудь — сказала она с грустью, выпялив нижнюю губу так, что почти заставило меня передумать. Почти.
— Я полностью способна понять намек.
Это еще требовалось доказать.
— Встретимся снова минут через тридцать? — спросила она, с надеждой. — Эти аттракционные электромобили словно подписаны нашими именами.
— Конечно! — я быстро обняла её и потащила прочь Габриэля за куртку, до того как Тейлор успела передумать.
Оживленные песни и обрывки разговоров заполняли пространство, когда мы с Габриэлем пробирались сквозь толпу карнавальных завсегдатаев, рука об руку. Луна висела низко вдалеке, перья тумана скользили поверх неё как банда бродячих призраков. Везде сплошная мистика.
— Ты собираешься сказать мне, что там было, — спросил Габриэль. Я чувствовала его сверлящий взгляд.
— О чем ты? О Тейлор? — я пожала плечами. — Она бывает немножко настырной иногда, но она совершенно безобидна. Ты привыкнешь к ней.
— Нет. Не о ней. О той, другой.
— Никки. — я передёрнула плечами для усиления эффекта.
— Там всё так напряженно. — Он положил руку мне на поясницу и провел нас в обход группы зевак.
— Ну, ты можешь называть это и напряженностью. Лично я думаю, что термин «чистая ненависть» подходит больше. — Я улыбнулась, встретившись с его серьезным взглядом. — Все само собой получилось с первой же нашей встречи. Сначала я думала, что дело было в ревности к Трейсу, но теперь… Я даже не знаю — сказала я, вспоминая её свидание с Калебом. — Я не представляю в чем причина.
— Предполагалось, что он будет твоим Стражем, не так ли?
— Угу. Предполагалось здесь ключевое слово.
— И она тоже Анаким.
Я подняла на него взгляд.
— К чему ты ведешь?
— Существует уникальная связь между Воином и его Стражем — объяснил он негромко. — Она могла почувствовать угрозу из-за твоего прибытия.
— Хорошо, — я кивнула. Это я ещё могла понять. — Но как быть с тем, что Трейс покинул Орден за месяцы до того как я попала сюда. Он не собирался быть моим Стражем, ни тогда, ни сейчас, и она знала это.
Габриэль задумался.
— Тогда, почему она так себя ведёт?
— Ты можешь только гадать, так же как и я.
Прохладный ветер окутал мое лицо, и зловещее чувство наполнило сердце.
— Все что я знаю, это то, что я ей не верю. Что-то в ней кажется мне жутким. И также то, что она Заклинатель, так?
Он кивнул, сохраняя молчание.
— Я до сих пор даже не знаю, что это значит. Я должна бояться её? Она действительно может навредить мне? Половину времени я просто сижу и размышляю, не собирается ли она превратить меня в уродливую жабу. Так дальше жить невозможно.
10
Призраки Карнавального прошлого — перефразировано из произведения Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями».