В «Истории» Н. М. Карамзина собран громадный фактический материал, приведены многие источники, относящиеся к истории опричнины. Но в его труде исторический прогресс отождествляется с укреплением самодержавия. Вся концепция проникнута консервативно-охранительным духом. Написанная пером талантливого художника, «История» Карамзина оказала сильное влияние на работы последующих историков от М. П. Погодина и Н. Г. Устрялова до Д. И. Иловайского[6].
Историческая концепция Н. М. Карамзина встретила решительные возражения со стороны декабристов, отвергавших попытки исторического оправдания самодержавия и заявлявших, что история народа принадлежит самому народу, а не царю. В историографии дворянских революционеров тиранство Грозного и его опричников подверглось осуждению[7].
Буржуазное направление в русской историографии сложилось к середине XIX века. В трудах буржуазных историков была поставлена проблема закономерности русского исторического процесса. К. Д. Кавелин рассматривал опричнину в плане завершения борьбы между государством и «вельможеством». В опричнине царь пытался «создать служебное дворянство и заменить им родовое вельможество»[8]. По мнению К Д. Кавелина, деяния Грозного имели глубокие объективные причины[9]. С. М. Соловьев, как и К. Д. Кавелин, видел главную закономерность истории России XVI века в переходе от княжеских отношений к государственным. Опричнина завершила длительную борьбу государственного начала с родовым, олицетворявшимся аристократическим боярством[10]. Борьба царя с боярством была связана с усилением служилого сословия. «История» С. М. Соловьева имела для своего времени выдающееся значение. С. М. Соловьев анализирует историю как закономерный процесс. Но в его концепции развитие государственных форм выступает как главная пружина исторического процесса.
С критикой концепций С. М. Соловьева выступили историки-славянофилы. К. С. Аксаков отвергал самую возможность сопротивления боярства самодержавию и старался доказать исконное единство власти и «земли» в допетровской Руси[11]. Историческая схема славянофилов имела сугубо реакционный смысл.
Революционные демократы рассматривали борьбу монархии с боярством в плане укрепления государства. В. Г. Белинский считал, что Грозный довершил уничтожение уделов[12].
А. И. Герцен обличал кровавый произвол опричнины, но в то же время писал, что тирания Грозного оправдывалась государственными целями[13]. Н. Г. Чернышевский отмечал тесную связь самодержавной власти с дворянством и резко критиковал С. М. Соловьева за его оценку деятельности Ивана IV[14]. Революционные демократы подходили к раскрытию исторической закономерности с совершенно иных позиций, нежели представители буржуазной историографии.
Буржуазно-дворянские историографы второй половины XIX в. К. Н. Бестужев-Рюмин и Е. А. Белов оправдывали борьбу Грозного с боярством. По мнению К. Н. Бестужева-Рюмина, опричнина была важным шагом к развитию понятия государства[15]. Е. А. Белов утверждал, что с помощью опричнины царь «отвратил от России опасность господства олигархии ее», уничтожил связи княжеской знати с ее прежними уделами и т. д.[16]. Противоположного взгляда придерживался Н. И. Костомаров, считавший опричнину учреждением бессмысленным и бесполезным, результатом деспотизма и тирании нервного царя[17].
Крупнейший представитель буржуазно-либеральной историографии В. О. Ключевский дал схему опричнины, отмеченную печатью эклектизма. Опричнина, по его мнению, была порождением основного противоречия политического строя Московского государства, противоречия между абсолютной монархией и аристократическим персоналом государства, правящим боярством. Не умея ни поладить, ни расстаться, обе стороны попытались разделиться, выражением чего и явилась опричнина. Царь не имел возможности сокрушить неудобный для него правительственный строй и стал истреблять отдельных подозрительных лиц, действуя как не в меру испугавшийся человек. Опричнина была направлена против лиц, а не против порядка, и в этом состояла ее политическая бесцельность. В конечном счете она оказывается явлением чисто случайным, плодом чересчур пугливого воображения царя и т. д.[18]. Интересно, что В. О. Ключевский, анализируя социальные особенности опричнины, определял ее как дворцовое хозяйственно-административное учреждение и усматривал в ней «пародию удела». Попытка анализа социально-политических противоречий общества в работах В. О. Ключевского имела положительное значение. Однако В. О. Ключевский полностью игнорировал классовые противоречия, как основу социальной структуры государства, и утверждал будто политика самодержавия отвечала интересам всех сословий, сотрудничавших во имя общего дела.
6
См. М. Погодин. Царь Иван Васильевич Грозный. — «Архив исторических и практических сведений, относящихся до России», изд. Н. Калачевым, кн. 5, СПб., 1860, стр. 8; Н. Г. Устрялов. Русская история. Изд. 3, ч. I, СПб., 1845, стр. 245; Д. И. Иловайский. История России, т. III, М., 1890, стр. 263—264.
7
К. Ф. Рылеев. Полн. собр. соч. Л., 1934, стр. 154-154-155; Декабрист М. С. Лунин. Сочинения и письма. Пгр., 1923, стр. 80; Из писем и показаний декабристов. СПб., 1906, стр. 67; Н. М. Муравьев. Мысли об «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. — Литературное наследство, т. LIХ, М., 1954, стр. 585.
12
В. Г. Белинский. Полн. собр. соч.. т. II, М., 1953, стр. 108— 110; т. IV, М., 1954, стр. 505 и др.
13
А. И. Герцен. Собр. соч., Изд. АН СССР, М., т. VI. 1955. стр. 416; т. XII, 1957, стр. 101.
16
Е. А. Белов. Об историческом значении русского боярства до конца XVII в.—Журнал Министерства народного просвещения, 1886, № 2, стр. 234, 255.