Остается непонятным, почему только один из уделов был опасным носителем удельной децентрализации, все же прочие группировки княжеско-боярской знати от удельных князей с боярским титулом до многочисленных потомков местных удельных династий стали в XVI веке поборниками московской централизации[59].
Касаясь принципиального значения опричнины, А. А. Зимин утверждает, будто опричная борьба с удельной децентрализацией (политический аспект опричной политики) «в какой-то мере отвечала потребностям горожан и крестьянства, страдавших от бесконечных междоусобных распрей феодальной аристократии»[60]. Но в практическом своем осуществлении «опричнина в первую очередь мучительно отозвалась на русском крестьянине...»[61].
Исследование классовых аспектов опричнины приводит А. А. Зимина к следующим выводам. «Годы опричнины явились новым этапом в истории антифеодальной борьбы крестьянства. В отличие от предшествующего времени ареной классовых битв были уже широко охвачены не отдельные селами деревни, а вся страна. Голос стихийного протеста слышался в каждом русском селении»[62].
Не подлежит сомнению, что опричнина укрепила феодальную монархию и тем самым упрочила власть крепостников-помещиков над эксплуатируемыми массами народа, следовательно, ее глубочайшие корни следует искать в социальных и классовых противоречиях. Но представляется весьма спорным вывод А. А. Зимина относительно резкого обострения классовой борьбы в период опричнины. Остается непреложным фактом, что за все время опричнины в стране не произошло никаких массовых антифеодальных выступлений крестьянства. Из работы А. А. Зимина следует, что основной формой сопротивления крестьян феодалам в годы опричнины было повальное бегство их на окраины[63]. Но считать бегство крестьян формой «классовых битв» и новым этапом в истории антифеодальной борьбы крестьянства едва ли возможно. В середине XVI в. наиболее крупные антифеодальные выступления происходят не в деревне, а в городах. Городские антифеодальные движения достигают высшей точки в конце 40-х гг. XVI в., т. е. задолго до опричнины. После подавления восстания в Москве в 1547 г. городские движения на длительное время приходят в глубокий упадок.
В зарубежной историографии наиболее серьезное научное значение имеют труды историков Польши и ГДР, посвященные изучению экономических и политических связей России с соседними странами в XVI в.[64]. Интересными представляются работы буржуазных исследователей по истории внешней политики и торговли России в XVI в.[65], истории общественной мысли[66], а также источниковедческие статьи[67].
К различным направлениям буржуазной историографии дореволюционной России примыкают работы Л. М. Сухотина, В. Б. Ельяшевича и С. Г. Пушкарева[68]. Л. М. Сухотин, опубликовавший в 30-х гг. ряд работ по истории опричнины, оспаривал концепцию С. Ф. Платонова и утверждал, что в опричнине не было «государственного смысла»[69]. С. Г. Пушкарев видел в опричнине главным образом вакханалию убийств и грабежа и отрицал за ней всякое историческое значение[70]. Сторонником платоновской концепции выступил В. Б. Ельяшевич[71]. Многие работы зарубежных буржуазных историков, посвященные Грозному, имеют популярный характер и не вносят ничего нового в историографию вопроса[72].
Общий обзор историографии опричнины позволяет сделать вывод о том, что многие важнейшие проблемы опричнины до настоящего времени исследованы недостаточно. Наибольшие споры в литературе вызывает вопрос о целях и значении опричнины Грозного. Чтобы разрешить его, необходимо детально изучить политическую историю 60—70-х гг. XVI в. и, прежде всего, историю развития и укрепления Русского централизованного государства. Весьма важное значение имеет дальнейшая разработка социальных аспектов опричнины и всестороннее исследование вопроса об экономических последствиях опричнины, ее влиянии на последующее закрепощение крестьян.
59
Подробный критический разбор изложенной выше концепции см. Р. Г. С к р ы н н и к о в. Опричнина и последние удельные княжения на Руси. — «Исторические записки», изд. «Наука», 1965, т. 76, стр. 152—174.
61
А. А. 3 и мин. Опричнина, стр. 429. «...опричная дубина, ударяя по вельможному барину, другим концом, еще сильнее била по русскому мужику». (Там же, стр. 389).
63
В работе А. А. Зимина отсутствуют факты относительно массовых и организованных выступлений крестьян. В одном случае А. А. Зимин ссылается на рассказ Штадена о том, что при разгроме Новгорода земские побили 500 опричных стрелков. Произвольно интерпретируя слова Штадена, он усматривает в этом эпизоде вооруженное нападение «простого люда» на царских приближенных, в известной мере антиопричное выступление крестьян и т. д. (См. А. А. Зимин. Опричнина, стр. 427— 428). В действительности, речь шла о вооруженном столкновении земских дворян с грабившими их опричниками.
64
A. Wawrzynczyk. Studia z dzejow handlu Polski z wielkim ksiestwem Litewskim i Rosja w XVI wieku. Warszawa, 1956; E. Donnert. Der livlandische Ordensritterstaat und Russland. Berlin, 1963 и др. Подробнее см. А. А. Зимин. Опричнина, стр. 47—48.
65
S. Svensson. Den mercantila backgrunden till Russlands anfall pa den Livlandska ordensstaten 1558. Lund, 1951; T. S. W i 11 a n. The Muskovy Merchants of 1555. Manchester, 1954; и др. Подробный обзор см. в следующих статьях: А. Л. X о р о ш к е в и ч. Внешняя торговля Руси XIV—XVI вв. в освещении современной буржуазной историографии — «Вопросы истории», 1962, № 2; С. А. Фейгина. По страницам зарубежных исследований внешней политики России в XVI—XVII вв.— «Вопросы истории», 1955, № 12.
67
Наиболее важное значение имеют здесь работы кембриджского ученого Н. Андреева, подробно разобранные нами ниже.
68
См. А. А. Зимин. Опричнина, стр. 48—54; Л. В. Данилова. Русское централизованное государство в освещении буржуазных историков США. — В сб. «Критика буржуазных концепций истории России периода феодализма». АН СССР, М., 1962, стр. 263—265.
69
Л. М. С у х о т и н. К пересмотру вопроса об опричнине, I. Белград, 1931, стр. 1—23; II—IV, Белград, 1935, стр. 35—67; VII—VIII, Белград, 1940, стр. 125—200; его же: Еще к вопросу об опричнине: 1) Опричнина в русской историографии. 2) Против отвода иностранцев и Курбского. — «Юбилейный сборник Русского археологического общества в Югославии. Белград. 1936, стр. 265—289; его же: Иван Грозный до начала опричнины. — «Сборник русского археологического общества в Югославии», т. III, Белград, 1940, стр. 67—100; его же: Список опричников.-— Журнал «Новик», вып. III, Нью-Йорк, 1940.
72
Н. Е с k а г d. Iwan der Schreckliche. Frankfurt a. М., 2 AufL, 1947; K. Schaffgotsch. Iwan der Schreckliche. Wien, 1951.