Среди племен, участвовавших вместе с готами в движении от устья Вислы на юго-восток, Иордан считал «германским» только гепидов [514]. Но во всех случаях гепиды в Прибалтике подвергались сильному влиянию кельто-венетских племен. Так, имя гепидского «короля» Ардариха совершенно ясно этимологизируется из кельтского как «великий (высокий)» король [515].Вариантом этого имени (с характерным для этой языковой группы переходом «р» в «л») является и Аларих —имя, встречающееся также у меотийских герулов. Кельтическим является и другое гепидское имя — Фастида (первый известный вождь гепидов). Некоторые параллели к подобным именам будут рассмотрены ниже.
Следует подчеркнуть, что готы и гепиды появились в Причерноморье сравнительно поздно. Птолемей их еще здесь не знает. Не вполне ясен и маршрут продвижения готов к Черному морю. Гепиды, во всяком случае, продвигались к устью Дуная, т. е. примерно по тому же маршруту, которым ранее прошли бастарны. Сами готы впервые также упоминаются на Нижнем Дунае (214 г.), а в области Приазовья и Крыма они попадают около середины III в. [516].
Иордан рисует противоречивую картину продвижения готов в Причерноморье. В одном случае говорится о трех этапах: продвижение в «Скифию», т. е. район Нижнего Дуная, затем Меотиду и затем снова в Скифию. (Иордан путается в географических определениях, помещая Меотиду в Скифии, а Мезию (Мизию) будто даже и не на Черном-Понтийском {2} море). В другом месте рассказывается о движении через болотистую область Ойум, труднопереходимую реку и территорию «спалов» «в крайнюю часть Скифии», под которой как будто разумеется Меотида [517]. Не исключено, что имеется в виду движение разных групп готов или вообще разных племен, позднее оказавшихся в составе готского племенного союза.
Из сказанного следует, что черняховская культура складывается до прихода готов в Причерноморье. Но она, видимо, возникает с участием тех поморских племен, которые раньше покинули прежние места, и которые, возможно, оставили памятники на Волыни, кои рассматриваются в качестве готских [518]. Передвижения из Поморья, как отмечалось, фиксируются со II в. до н. э., причем переселенцы, как правило, воспринимают местную, более высокую культуру, сохранявшую традиции скифской и латенской эпох. На готов, судя по замечаниям Иордана, оказывает влияние местная культура гуннов-фризов. В рамках причерноморских союзов племен в III–IV вв. происходит перераспределение удельного веса тех или иных этно-культурных элементов, и идет процесс нивелирования этнокультурных различий, характерный для ранних государственных образований. Это позволило некоторым авторам говорить о не до конца сложившейся народности [519]. Прямые указания Приска свидетельствуют о том, что языком общения объединения был гуннский и отчасти скифский язык, а никак не германский.
Антропологические исследования на территории Причерноморья не фиксируют сколько-нибудь заметного германского элемента. Правда, между специалистами существуют расхождения в определении принадлежности населения, оставившего некоторые нижнеднепровские могильники: допускается наличие здесь германского элемента [520]. Последнее не исключено. Но нуждается в уточнении само понятие «германского», поскольку не проведено четкое отличие «германского» от прибалтийско-скандинавского догерманского. С другой стороны, германо-поморский элемент мог быть и более значительным, поскольку преобладающим обрядом в Поморье оставалось трупосожжение. В этой связи должно внимательно отнестись и к другим признакам, свидетельствующим о западнобалтийских связях Черняховской культуры.
Одним из таких признаков являются дома столбовой конструкции. На связь тех и других неоднократно обращал внимание Э. А. Рикман [521]. Также неоднократно ему возражали, указывая на неполное сходство строений черняховцев и германо-скандинавских областей [522]. Вряд ли, однако, детали отличий будут существенней, чем элементы сходства. Отличия в строительном материале неизбежны для разных географических и климатических зон. Но сопоставления эти недостаточны с другой точки зрения: где истоки особенностей строений (и, может быть, быта), которые объединяют черняховцев с балто-скандинавами?
Большие наземные постройки с подразделениями для жилья и скота несомненно выделяют культуру из круга соседних и предшествующих. М.А. Тиханова не без оснований замечает, что «представить себе, что такой вполне сложившийся, «отработанный» тип жилища, не имея предшественников, мог спонтанно возникнуть на Волыни, невероятно. Его нужно искать в другом месте, там, где он сложился в результате достаточно длительного развития». По мнению автора, «искать его следует далеко на северо-западе Европы, в Голландии, Дании, в особенности в Ютландии и на северо-западе Германии, где он известен уже в эпоху латена и существует вплоть до позднеримского времени, особенно ярко проявляясь в раннеримское время в Ютландии» [523]. Автор полагала, что таким образом вопрос решался в пользу германского происхождения Черняховской культуры, а указала на зону влияния гуннов-фризов, кельтов и племен ингевонской группы, позднее частью ушедших на юг, частью ассимилированных славянами.
А.Л. Монгайт, описывая «большие дома» (трехчастного деления) северо-запада Германии рассматриваемой эпохи, предположил, что они принадлежат догерманскому местному населению [524]. До сих пор кельтоязычные области Британии (Шотландия, Уэльс), а также Ирландия сохраняют своеобразие в постройке жилищ, отличающие их от англо-саксов. Это своеобразие заключается как раз в сооружении «длинных» домов, в которых под общей крышей заключены жилые и хозяйственные отделения [525]. Нечто подобное было и в Черняховской культуре.
В литературе приведено большое количество фактов, свидетельствующих о связях черняховцев с прибалтийскими и пшеворскими племенами. Много общего оказывается в характере видов изделий, в том числе такого массового, как керамика. Но более широкий взгляд выявляет и более широкую границу распространения сходного материала, и иные главные центры, из которых он распространяется по Европе. Истоком оказывается именно кельтская среда. Именно из кельтской или кельтической среды в разных направлениях распространяются предметы, на основании которых тех же черняховцев сближают с германцами [526]. Это влияние находится в непосредственной связи с тем «чудовищным разливом» кельтской речи, который Н.Я. Марр обнаружил в Европе от британских морей до Кавказа и Хазарии [527]. Особая же расположенность к этой речи поморско-вендских и некоторых причерноморских племен объяснялась не в последнюю очередь и их определенной этнокультурной близостью. (Напомним, что ирландские саги выводят своих предков из «Скифии» и указывают примерно тот путь переселения из Причерноморья, которым шли племена колоколовидных кубков).
514
Там же. С. 85. Иордан поясняет, почему он считает гепидов «родичами» готов. Гепиды занимали территорию Потиссья. В VI в. они вели тяжелую борьбу с лангобардами, а затем были окончательно истреблены аварами. Само название племени, следуя традиции, Иордан производил от gepanta в значении медлить, отставать. Но такого слова нет в германских языках (там же. С. 206, прим. 102). А это лишний раз подчеркивает сложность вопроса и о происхождении самих готов.
515
В Ирландии титул «адриага» носил правитель, возвышавшийся над племенными «риагами». См.: Г. Афанасьев. История Ирландии. СПб., 1907. С. 8.
516
Э.А. Сымонович. Итоги исследований Черняховских памятников в Северном Причерноморье, История и археология юго-западных областей СССР начала нашей эры. М., 1967. С. 206. (Эта хронологическая канва событий воспроизводится в работах о готах немецких ученых, в частности, у Р. Пальмана.)
517
Иордан. Указ соч. С. 72 и 70. («Мы читали, что первое расселение (готов) было в Скифской земле, около Меотийского болота; второе — в Мизии, Фракии и Дакии; третье — на Понтийском море, снова в Скифии)». Согласно Иордану, существовала и версия об автохтонном «скифском» происхождении готов.
518
Ср.: Ю.В. Кухаренко. Волынская группа полей погребений и проблема так называемой гото-гепидской культуры.
520
Ср.: Т.И. Алексеева. Славяне и германцы в свете антропологических данных,// ВИ, 1974, № 3. С. 64–65 (автор не обнаруживает в рамках Черняховской культуры германских антропологических черт) и М.С. Великанова. Палеоантропология Прутско-Днестровского междуречья. М., 1975. С. 84–86 (сходство нижнеднепровских трупоположений с погребениями из рядовых могил Германии; сопоставляются южные серии с северными без их разделения по этническим признакам).
521
Э.А. Рикман. К вопросу о «больших домах» на селищах Черняховского типа СЭ, 1962, № 3; его же: Жилище племен Черняховской культуры Днестровско-Прутского междуречья Древнее жилище народов Восточной Европы. М., 1975. Той же точке зрения придерживается М.А. Тиханова.
522
Ср.: Э.А. Сымонович. Древности Скандинавии и Прибалтики на территории культур полей погребений КСИА, вы. 133. М., 1973. С. 28.
523
М.А. Тиханова. Еще раз к вопросу о происхождении черняховской культуры / Древнее жилище… С. 90, 91.
525
И.Н. Гроздова. Кельтские народы британских островов, Этнические процессы в странах зарубежной Европы. М., 1970. С. 169 и 191. Автор отмечает более широкое их распространение в прошлом.
526
М.Б. Щукин. Черняховская культура и явление кельтского ренессанса (к постановке вопроса) КСИА, вып. 133.