Е-о-о-о! Мо-е-е-е!!! - Оглобля поднял ногу и ухватился за нее руками. Сделал несколько прыжков на левой и рухнул, завывая от боли.
- Теперь можно, - сообщил своему мучителю Агофен. - И шуточки у тебя, Хрюня, хреновые, и сам ты дешевка.
Он не стал мудрствовать а просто отвесил разбойнику оплеуху. Возможно без всякого воздействия волшебства, а возможно и добавил его немного, потому что оплеуха получилась очень эффектной. Хрюня попытался устоять, но это ему не удалось. Мелко переступая он попятился, попятился, плотно врезался спиной в колючий куст и остался там. Сидел, ощупывал пылающую щеку и пытался сообразить, что произошло. Никаких агрессивных намерений, как и остальные разбойники, Хрюня уже не проявлял.
- Итог встречи: четыре ноль, в нашу пользу, - объявил Максим. - Из них один автогол.
Глава восьмая.
На поляне царили мир и покой. Крюк сосредоточено собирал сухие веточки и палые листья, складывал их в кучку, будто намеревался развести костер. Хрюня, как впечатался в колючий куст, так и сидел в нем, осторожно поглаживал щеку, на которую пришлась оплеуха и не сводил глаз с Агофена: то ли восхищался джинном, то ли ожидал еще одну оплеуху. Видимо соображал, что заслужил не менее двух. Хмурый скинул пиджак, сопел, что-то непонятное бормотал и пытался приложить к нужному месту оторванный воротник. А Оглобля снял с правой ноги ботинок, сбросил онучу и сосредоточено разглядывал большой палец, который теперь стал по-настоящему большим. Наши путешественники тоже бездействовали. Когда одно дело завершено следует какое-то время подумать о том, как быть дальше.
Тишину прервал Хмурый.
- Всемогущий Мухугук, он же мне пиджак порвал, - пожаловался разбойник четырехрогому богу на Максима. - Совсем новый пиджак был. Какое сукно, а он порвал... Это же такой беспредел, что дальше и некуда...
- Брось ты канючить, - подошел к нему Максим. - Подумаешь, воротник... Рукава есть, карманы есть. Пуговицы я не тронул. Чего тебе еще нужно? И, вообще, воротник вполне можно пришить.
- Так ведь пошив какой, сукно какое... - не замолкал Хмурый. - Его еще дед мой носил. Сейчас такое сукно не делают.
- Какой же он новый, если его еще твой дед носил? - спросил Максим.
- Так дед его надевал только на свадьбу внуков. Десять раз только и успел. Сейчас такое сукно не найдешь. Мне такой пиджак в жизни не справить!
- Ты не грабь, - посоветовал Максим. - Не пошел бы грабить, пиджак был бы цел.
- Не грабь, не грабь... Что же мне с голода подыхать!?.
- Работать ты не пробовал?
- Еще чего! - огрызнулся Хмурый. - В стражники я бы еще пошел, или в надсмотрщики, к барону Кукуруку. Так туда без волосатой лапы не пробьешься. Что же мне теперь? Пахать я не стану!
- Как хочешь, - не стал уговаривать Максим. - Ты тут, вроде, старший у них?
- Ага. Атаман десятка.
- Вот и хорошо. Давайте соберем твоих разбойничков и устроим небольшое совещание: подведем итоги и обсудим перспективы. Возражений нет? - спросил он у своих товарищей.
- Возражений нет, - поддержал Эмилий. - Надо выяснить, почему они меня искали? Это же все из-за меня. Происходит что-то непонятное.
- Твое замечание близко к истине, мой проницательный друг, - согласился Агофен. - О том, что происходит что-то непонятное, отмечала в своем послании мудрая бабушка Франческа. Надо потребовать от этих разбойников, не желающих честно и добросовестно трудиться на благо своего Счастливого Демократического Королевства, пусть объяснят, что происходит.
- Угу, - согласился Дороша. - А то по лесу из-за них пройти нельзя. Как что, сразу стой! Куда идешь? Чего несешь? Им волю дай, так они и пряжки от башмаков отбирать станут.
- Слышали, Робингуды?[23] - обратился Максим к разбойникам. - Собирайтесь сюда поближе, поговорить надо.
Молодой, бойкий, с нахальной физиономией, Хрюня, после оплеухи Агофена, стал тихим и послушным. Правая сторона его физиономии стала пунцовой и опухла, лицо перекосилось. Получилось что-то ассиметричное, совершенно не нахальное а, наоборот, почтительно-покорное. Как только Максим велел собираться, Хрюня осторожно выкарабкался из колючего куста и, придерживая рукой щеку, подошел. Крюк же, по-прежнему, соображал слабо и продолжал укладывать веточки. А Оглобля пожаловался:
23
Робин Гуд... Перевод не точный. По английски произносится: Robin Hood, т.е. Робин в Капюшоне, или Робин в Шляпе. Герой многих средневековых английских баллад ( прототип конкретной личности не установлен). Шайка Робина насчитывала несколько десятков стрелков из лука. Согласно легендам, он не уважал местную власть, враждовал с шерифом, не платил налоги, постоянно грабил богатых, а все награбленное сразу отдавал бедным, от чего заслужил любовь и уважение народа.
У нас, на Руси (которая всегда шла своим путем), отношение к разбойникам несколько неопределенное. При царском режиме Степан Разин, Иван Болотников, Емельян Пугачев и Тер-Петросян (Камо) безоговорочно считались разбойниками. При Советской власти трое первых стали "поднявшимися на волне истории личностями, концентрированно выражавшими протест народа". А Камо - профессиональным революционером. После отмены Советской власти, беспристрастные научные работники стали давать Разину, Болотникову и Пугачеву "исторически объективную оценку". Теперь считается, что вышеуказанные персонажи были, с одной стороны, "личностями концентрированно выражавшими протест" но, в то же время, с другой стороны - все-таки разбойниками. О Тер-Петросяне (Камо) вообще забыли.
А в Англии власть, можно сказать, не менялась веками. Поэтому Робин Капюшон, как был с самого начала благородным разбойником, так им до сих пор и остается.