Да, всего лишь за последние двадцать лет небольшой приграничный город Албазин стал мощным форпостом на маньчжурском направлении, а когда-то был тем еще захолустьем, куда отправляли служить провинившихся чиновников и военных, да и тех, от кого хотели избавиться таким вот способом: службой на границе. Открытие золотоносной жилы в районе Джалинды привлекло внимание нескольких аристократических кланов, но им не дали скупить государственные земли. Право на разработку приисков получила Благовещенская золотоносная артель. Джалиндинского золота было не столь много, как хотелось бы властительным мужам, но даже такого количества хватило, чтобы разработка жилы привлекла к себе внимание многих ушлых предпринимателей. Благодаря этому, в Албазине народилось много контор различных побочных услуг, стали строить хорошую дорогу, проложили железнодорожную ветку до самого Транссиба. В общем, жизнь закипела. Многочисленные охранные структуры росли, как грибы после дождя. Маньчжурам не понравилась деловая активность на берегах Амура, и императорская канцелярия Цин Го завалила претензиями и дипломатическими нотами Министерство иностранных дел в Санкт-Петербурге и русское консульство в Синьцзине – столице Маньчжурии. Видимо, политики опасались, что развитие региона приведет к образованию новой Амурской кампании, вроде той, в 1883 году, когда сотни и тысячи русских крестьян, казаков и вольных ватаг перешли Амур и самовольно образовали на реке Желта так называемую Желтугинскую республику. Сила золота способна стирать границы, крушить старые империи и создавать новые.
Еще раз вздохнув, Астапов вышел из кабинета, прошел несколько шагов по коридору и заглянул в полуоткрытую дверь смежной с его кабинетом комнаты. За столом сидел молодой парень в светлой форменной рубашке с погонами лейтенанта и не отрываясь смотрел на экран, где мелькали какие-то таблицы и фотографии. Слева от него стояли кружка с чаем и надкусанный бутерброд на блюдце. Парень настолько увлекся своей работой, что не услышал, как Астапов встал за его спиной и с интересом вгляделся в мелькающие страницы документов и таблиц.
– Почему не идешь домой, Витя? – спросил он, наконец.
Лейтенанта словно током ударили. Он смешно подпрыгнул на месте и резко повернулся. Увидев Астапова, расслабился.
– Уф, Георгий Ефремович, зачем так пугать? – Парень вскочил.
– Да сиди уж, трудоголик, – махнул рукой Астапов. – Чем занимаешься? Не по нашему делу?
– По нападению на лесничество Харитонова я уже отработал, – доложил Виктор. – Все указывает на диверсионную работу хунхузов. Слишком много следов, указывающих на них. Это и настораживает. Словно специально подкинули метки, отвлекающие от истинного пути.
– Тоже заметил? – хмыкнул Астапов. – Молодец. Только что это нам дает? Практически ничего. Все свидетели мертвы. Концов не осталось. И жила ли там наша аристократка?
– Ого! – лейтенант сразу присел. – Как выяснили?
– По ауре. Коломенцев помог.
– Все равно мало, – парень почесал макушку. – Я вот что нашел, просматривая маршруты пассажирского транспорта из Рухлово[1], что такси, что автобусы. Большая часть из них пользуются континентальной трассой, чтобы добраться до Албазина, а небольшие частные компании развозят клиентов по лесным дорогам, грунтовкам, которых даже на картах не обнаружить. А почему бы не расспросить в этих конторах, подвозили они кого-нибудь в лесничество за несколько месяцев до нападения хунхузов? Тем более, круг у нас строго очерчен: молодая женщина, возможно, уже на последних сроках беременности или же с младенцем. Фотография, пусть и посмертная, у нас есть. Кто-нибудь да опознает.
– Молодец, лейтенант! – уважительно кивнул головой Астапов. – След холодный, но все равно требует отработки. Значит, завтра оформляешь подорожную до Рухлово на себя и Молодецкую. Звони Полине и предупреди, что выезжаете в служебную командировку. До обеда успеешь оформить?
– Конечно, без проблем.
– Держите меня в курсе. Если что раскопаете – сразу связывайтесь со мной, – Астапов положил руку на плечо лейтенанта. – И еще тебе задание: загрузи фото погибшей и поищи в каталоге пропавших. Может, счастье улыбнется нам. Исходные данные: двадцать пять лет, аристократка.
1